Тюремная энциклопедия

– Зашел там… А там школьники в галстуках заместо конфеты гайку антилопе кинули, она клык обломила, сука, мне пятеру, я поехал…

Ну мы это вроде: «Федя, Федя, туды-сюды, давай вроде, веди…»

А там, значит, спуск такой, мимо типа таких вот домов, которые здесь, а частные дома внизу и тротуарчик, и забор мелкий, и собака там гавкает. Прямо, значит, перед нами… Он к ней:

– Ты че там, сучара, куда глядела, менты приехали, машину увели, пуговицы с шинели золотистые срезали…

Думаем, машина была… Ну, машину увели. А он продолжает:

– Ну, братва, придется врезать ей пару упаковок…

Думаем, вишь заправили, ну пару упаковок врежет… А там собака гавкает. Ну, значит, он к ней:

– Молчи, сука, замолчи, в рот тебя е… Ну-ка отвечай…

На собаку, значит, на эту.

А мы:

– Федь, ну ее. Пойдем, туды-сюды…

– Я знаю, че делаю…

Ну а собака гавкает, зверь, ей не прикажешь. А забор мелкий. Ну мы это тут че-то между собой… Ну а он стакан, значит, еще залудил… И до этого. Он через этот забор и к собаке. А та-то умней его оказалась, она в будку заскочила и из будки гавкает. Вот он к ней подлетает, харю в будку сунул:

– Ну че, в рот тебя е…

Как она его за харю цапанула. Он:

– Брысь! Брысь, кому говорят… Отпусти… Тут соседи выскочили, у него харя эта прокушена. Весь в кровище. Выпуливается, значит. Мы его под белые руки:

– Пойдем, короче говоря, веди…

А там, значит, дом такой паровозиком. Заходим туда. Туда, значит, зашли. Он:

– Вот моя хата. Располагайся, братва…

А там одна такая маленькая комнатушка, другая чуть-чуть побольше, кухонька такая вот… Ну, правда, телик стоит.

– Давай, братва, все на стол!

Ну мы, вроде, ну, короче, хата есть хата… Достаем. Всю водку… Ну, может, не всю, но большую часть на стол. Будем пить. Колбасу там в миски побольше нашинковали… Вроде там пошли, кто на кухню, кто еще…

Вот он сидит:

– Ну давай, наливай.

Ну мы ему, значит, налили. Он еще вмазал, короче… А там Дамир этот, он по бабам с ума сходил. Вот он:

– Так, Федя. Ну иди, кого ты там обещал-то…

– Вам троих хватит?

А нас пятеро.

– Да хватит, хоть троих-то приведи. Там уж разберемся, что к чему.

Короче, пошел… А, нет, не пошел еще, сидит. Ну, значит, еще налили. И он, значит, как сейчас помню, колбасу эту вот так берет, выпил, занюхал. Потом вот так вот бросает и орет:

– Дарья, сука!..

Да вроде, ты знаешь, когда мы заходили, никого в хате не было. А он:

– Да-рья! Дарья, в рот тебя е…

Тут заходит такая… Вот представляешь, в эту дверь, примерно, она бы не вошла. Боком протиснулась. Баба его:

– Черт гундосый, опять кого-то привел…

Нам бы хватиться тут, но мы, сам понимаешь… А он так вот сидит. Он выпил, что ему… Так вот сидит, ему все уже, понимаешь… Орет:

– Убери эту подлую колбасу! Она мне в тюрьме надоела! Принеси че-нибудь… резкого…

Думаю, да где ж он на зоне колбасу, мы вообще ее, колбасы-то, не видели… Я вроде хотел взять эту миску, а она у меня из-под носа-то эту миску, Дарья-то, чу-ух! Умойся. И несет там вот такую вот лохань, вроде там, капусты. Года два она, наверно, уже стояла. Запах. Хлобысь на стол:

– Черт гундосый! Нате, жрите…

И мы сидим, друг на друга так поглядываем… Ну, мы ребята-то молодые были, неудобно. Вот так сели, вот сидим. Девиц ждем!

– Ну че там ты, давай!..

А он:

– Сча!..

А я… Значит, че… Предыстории немножко… Я в поселке лепушок взял, ну костюм, значит. Он такой… нормальный, в общем. Но мне немножко маловат был. Вот мы когда пришли, переоделись, значит… Праздник же… Не то, чтобы как в лесу-то ходить. Ну и сидим, а он ушел. Ушел… Тут мы сидим, Дамир, значит:

– На кровать никто не заходит, кровать моя…

Девиц мы ждем. Дамир опять:

– Кровать моя, там разберемся.

А он такой, парень симпатичный… Мы тут распределились, кго где. Пока, мол, вы там трое, а после…

И вот картина. Дверь открывается с ноги, значит так, с пинка. Он так на косяк, Гундосый, стоит, мотается:

– Братва! В рот меня е… Выпуливайся! Менты на хвосту!

А мы поселенцы, ты знаешь, ну вилы, срок. Пределы у нас 100 километров… А значит, шнифт, форточка, пятьдесят на пятьдесят… Мы пять человек, мы в эту форточку… А у него, козла, гвоздь на 150, не в ту сторону, а в эту загнутый… Я так и не понял, как меня протиснули. А там, значит, нас менты подбирают и в воронок. А он вдогонку орет:

– Братва! В рот меня е… Хату не палите!

А мы там падаем, нас уже подбирают и в воронок…

Ну в воронке сидим. В КПЗ привозят. Я захожу, гляжу, там, двое лежат, один, значит, курит, один на корточках сидит. Ну я сел. Ни сигарет, ниче.

– Дай, – говорю, – закурить.

Дает закурить… А! Не, он сначала, как же он?.. Дай в Москве е… не просят…

– Да хорош, – говорю, – дай, короче, сигарету.

Ну он дает сигарету. Прикурил. Гляжу: у меня лепушок тут вот пальцы закрывает. То он мне был короткий, а тут пальцы закрывает. Костюм. А меня как выталкивали, зацепили вот здесь вот и шов весь этот распороли, он у меня весь и сполз вот сюда вот.

А малый там, значит, лежал в углу на нарах.

– Че, – говорит, – у Феди Гундосого побывал?

– А с чего ты взял-то?

– Да, – говорит, – видно.

Фан Фаныч