Тюремная энциклопедия

Виктор Петрович очень сильно уставал на работе, но норму выполнить не мог. За это бригадир Ляпа бил его за полчаса до съема в жилую зону: сначала кулаками, а потом круглым метровым колышком – толщиной не менее 5 см. От побоев Виктор Петрович стал уставать еще больше; не было сил даже снять с себя х/б: так и ложился спать в опилках, накрывшись с головой тонким «гнидником» (одеялом).

Вскоре он перестал снимать и ботинки; это заметили; и в один прекрасный день Виктор Петрович очутился в совсем другой бригаде. Там ему дали ложку с пробитой дырочкой, такую же миску и запретили без спросу приближаться к остальному населению зоны. А вечером бригадир Катя и его помощник, отвратный старикашка, называвшийся Василисой Премудрой, позвали Виктора Петровича в каптерку и под покровом ночи надругались над ним самым ужасным образом. С кличкой Вика он, впрочем, протянул кое-как свои четыре года, показавшиеся ему в первый день свободы пожизненным сроком. Да так оно и было: началась новая, третья жизнь, без жены, детей, квартиры и машины, с клеймом гомосексуалиста, каковым Виктор Петрович был – и не был одновременно. Поэтому он через несколько месяцев уехал из родного города в неизвестном направлении – кажется, подался на какую-то стройку, завербовавшись по оргнабору…

Михаил К., таксист, отбывал в этой же зоне пятнадцатилетний срок за «аварию». Суть «аварии»: около полуночи проезжал мимо автобусной остановки за городом, сшиб велосипедиста (насмерть). Проехал километра два и вспомнил, что на остановке стояла «баба», наверняка запомнившая номер. Вернулся – и прижал «бабу» к бетонной стене. «Баба» умерла в больнице; еще раньше бампером был раздавлен восьмимесячный «пацан», которым она была беременна. К несчастью для Михаила К., нашелся еще один свидетель: мужчина, отошедший с остановки «отлить» в кусты…

Дали Михаилу 15 лет. На одном из заседаний суда его пытался убить муж потерпевшей, но неудачно: сам схлопотал два условно…

В зоне Михаил К. задался благородной целью: встать на путь исправления и освободиться условнодосрочно. Благо, что для «аварийщиков», в отличие от закоренелых преступников, существовали и существуют всевозможные льготы, поблажки. Михаил К. прошел свой путь от шныря (уборщика) столовой до бригадира цеха, в котором собирались и красились борта для тракторных прицепов. Норма – 80 бортов в смену с бригады. При Михаиле К. она выполнялась неукоснительно. Приближалось 60-летие Великой Октябрьской социалистической революции, а с ним и амнистия, а с амнистией – комиссия по освобождению, и все совпадало с почти 8 годами (более половины) срока, отбытого Михаилом К.

Михаил до ареста занимался самбо, подкачивал мышцы: в общем, был в форме. И в зоне эту форму поддерживал: с одного удара вышибал сознание из ретивого «волынщика». Бригада старалась, как могла…

На общую беду кому-то где-то срочно понадобилось очень много бортов для тракторных прицепов. Майор Ухов «подтянул» к себе начальника цеха. Тот «подтянул» бригадира – Михаила К. А тот больше никого не стал «подтягивать»: просто на доске объявлений возле вахты стали появляться «боевые листки»: бригада Михаила К. берет обязательство собрать и покрасить 110 бортов в смену… собрать и покрасить 130 бортов… 160 бортов… 180…

Когда обязательства превысили 200 бортов и у «мужиков» заболели уже не кости и мышцы, а головы, то к блатным была отправлена депутация в лице одного человека – Васи С., слывшего «путевым» и «духовитым».

– Да замочи его, волка! – сказали Васе. Вася воспринял это как приказ-разрешение и в эту же ночь попытался ткнуть Михаила К. заточкой. Неудача постигла исполнителя: бригадир-самбист заточку выбил, Васю искалечил – и продолжил свой славный трудовой подвиг.

На внеочередной сходняк собралось около тридцати человек – блатные, «мужики»… Предстояло выделить четверых для внушения Михаилу К. хотя бы полупонятий лагерной жизни. Скрутили в трубочку бумажки, среди которых четыре были помечены крестиками, и пустили по кругу «пидорку» с жребием.

Около одиннадцати утра следующего для «избранные бойцы» во главе с Грушей отправились в угольную котельную рабочей зоны. Осень стояла теплая, но печи подтапливались: требовалась теплая водичка для ежедневной обмывки запотевших бригадирских тел.

Истопник Семеныч уже с утра заложил в одну из печей четыре тяжелых металлических лома; концы раскалились чуть ли не добела.

В одиннадцать часов тридцать минут в котельной должен был появиться Михаил К., приглашенный Семенычем испить «купеческого» чайку с «козырными» шоколадными конфетками (блатные не пожалели, выделили из общака).

Когда злосчастный бригадир, бывший таксист Михаил К. появился в котельной, из-за одного из котлов выскочил вихляющийся в азарте Груша, выхватил из печи лом (на руках у Груши было по две рабочие рукавицы) и с криком «Мочи вафла!» нанес удар.