Тюремная энциклопедия

Ставят также и «уздечки»: пробивается дырочка внизу; сквозь нее протягивается леска; дырочка не зарастает: теперь на нее можно подвесить все, что угодно, вплоть до золотой серьги…

В зоне эти операции почти безопасны, потому что гораздо легче достать медикаменты и перевязку. Но в зоне практикуют еще и «уникальную» операцию по закачиванию под кожу полового члена вазелиновой смеси, увеличивая толщину органа до неимоверных размеров. Делается и «розочка» – методом рассечения крайней плоти на четыре части…

Есть зеки, носящие в штанах буквально «кукурузный початок»: двадцать, тридцать, сорок шаров – кто больше?..

А еще, говорят, вживляют в член свежеотрезанные крысиные уши… по бокам…

Дела прикольные. Споры

«Приколы», «романы» (с ударением на «о») – занимают, как и азартные игры, значительное место в жизни зека. Есть истинные мастера приколов, умеющие заворожить массу слушателей увлекательнейшим рассказом из собственной жизни, переложением кинофильма или попурри из того и другого. Не надо путать мастера прикола с «гонщиком», «гонщик» даже из правдивого рассказа делает бесстыдное вранье; слушателей же обмануть невозможно: «Все, Васятка, подвязывай „базар“, не гони гусей… Пусть лучше Бирюк приколет что-нибудь…»

В одной из камер СИЗО города С. дожидался этапа на зону Дядя Семен (кличка), бывалый зек с шестнадцатилетним стажем строгого режима. Однажды его внимание привлекла проскользнувшая в поисках пищи мышь, и Дядя Семен, откашлявшись, проникновенным голосом поведал сокамерникам историю о том, как семь лет тому назад он ждал этапа в Ростовской тюрьме, и прикормил в камере крысу, и дал имя – Машка, и крыса эта выходила из щели под стеной на его голос. «Скажу, бывало, негромко так: „Машка! Машка!“ Смотрю – нарисовалась, родная… Положу сухарик – подбежит, понюхает – и носик в сторону. Обижается, падла… Я тогда ей сырку голландского шматок – мать дачку подогнала три дня тому… Машка к сыру, подбегает – и передними лапками, одна о другую, потирает: рада, сучара, донельзя… Кентовались мы с ней месяц – не разлей вода! А тут этап: с вещами! на выход! Я сидор собрал, Машку зову: „Машунь! Машунь!“ Гляжу: выходит. „Прощай, Машка!“ – говорю. А она на задние лапки встала, смотрит грустно… А из правого шнифта (глаза) – по щеке слезинка, махонькая такая…»

Тут Дядя Семен замолчал. Возникла общая пауза, после чего чей-то робкий голос произнес: «А что? У меня был кот…» – последовала еще одна, не менее увлекательная история.

Такие Дяди Семены ценимы в зоне, их охотно приглашают чифирнуть – это солидные люди, не допускающие никакой клоунады даже в самом развеселом приколе.

«Интеллигентные люди» ценятся как рассказчики лишь в том случае, если они входят «своими» в общий зековский круг. Лишь по прошествии некоторого времени к их знаниям начинают относиться, что называется, по заслугам, обращаются с просьбами юридического характера, разрешают с их помощью сложные вопросы и споры «культурного свойства». Ни должность, ни ученое звание не могут, как на свободе, заставить себя уважать. В зоне нет ни докторов наук, ни директоров, ни офицеров, ни десантников, ни каратистов. Есть все те же – блатные, «мужики», «козлы» и «петухи». Это следует запомнить.

Спорить («мазать») на что-нибудь за что угодно – вещь опасная. Выпускник института культуры, (отмотавший, правда, уже два срока за квартирные кражи) не обходил ни одной литературной темы. Его подловил бывалый «мужик» Н. Разговор шел ни о чем, пустопорожний. На устах «культурного» мелькнуло: «…А Лев Толстой в „Войне и мире“ написал…»

На что Н. заметил:

«Войну и мир» Чехов написал».

Заспорили.

«Культурный» сбегал в библиотеку, принес книгу:

«Видал?»

«Ну, – ответил Н. – А ты – видал?»

«Что?»

«Ну, как Лев Толстой „Войну и мир“ писал? Ты что, очевидец?»

Авторитет отряда на разборке этого дела (100 рублей) признал правым Н., дабы проучить всем надоевшего спорщика…

Приколы, споры, азартные игры сводятся опять к тому же – необходимости жесткого контроля за своим поведением и особенно – словами. Ведь досуг зека, если исключить карты, и состоит в основном из долгих ночных разговоров после круговой кружки чифира. Кто вспоминает, что было, кто – предполагает, что будет…

К жанру прикола относятся также и всевозможные розыгрыши и камерные феерии.

Как известно, в «Крестах» камеры небольшие по площади. От двери до решки – 3,5–4 м. Зеки одной из камер склеили из газет длинную трубу, один конец вывели, отогнув жалюзи, за решку, в ночное звездное небо, другой конец приставили к «глазку». Потом постучали в дверь:

«Командир! Подойди, командир!»

«Командир» подошел нехотя и первым делом, согласно Уставу, заглянул в «глазок». Увидев вместо освещенной камеры с зеками созвездия Северного полушария, «командир» бросился бежать за подмогой. Пока суд да дело, труба была спущена в унитаз без остатка. Ошалевшего «командира» послали на обследование к психиатру.