Том 1. На рыбачьей тропе ; Снега над Россией ; Смотри и радуйся… ; В ожидании праздника ; Гармония стиля

С бруствера посыпался песок. Рябинин приподнялся. Над окопом на корточках сидела медсестра.

— Можно я к вам? — попросилась она и спустилась в укрытие.

Рябинин потеснился.

— Подождите, давайте положим под голову сумку. Она с ватой… Вот так… Руку не убирайте. Она не мешает…

Рябинин оставил руку, и она положила на нее голову. Мягкие волосы касались его щеки. От них веяло тревожащим душу теплом. Рябинин закрыл глаза.

— Вы ничего не подумайте… — прошептала она. — Просто страшно одной в яме. Глухо, темно… И эта звезда над головой… Как в могиле.

Рябинин лежал, не открывая глаз, весь в настороженном внимании к незнакомой девушке, неизвестно как и откуда занесенной в эти пески войной. Он бережно провел по ее волосам.

— Почему вы не острижете косу? На фронте это неудобно…

— Теперь уже ни к чему. Скоро все это кончится. Ведь скоро? Правда?

— Да, теперь уже скоро!

— Даже не верится… А с вами совсем не страшно.

— Мне тоже…

— А вы разве боитесь?

— Один всегда думаешь об опасности. А сейчас просто ни о чем не думаю. Одного только хочется: чтобы немцы нас подольше не тревожили. Вот так лежать рядом… долго-долго…

— Мне тоже. А ведь сейчас, наверно, какой-нибудь фриц наводит орудие в нашу сторону. Может быть, даже именно сюда, в этот окопчик.

— Пусть наводит…

— Если вас ранит, я вас перевяжу.

— Хорошо, — это прозвучало наивно, и Рябинин рассмеялся.

Он бережно погладил пальцами ее щеку. Она перехватила руку и прижала ладонью к своей щеке.

— А эту звездочку, наверно, видать из нашего окна, — задумчиво сказала она.

— А где ваше окно?

— В Путивле. Слыхали про такой город? «В Путивле плачет Ярославна, одна на городской стене…» Помните?

— Помню, — сказал Рябинин. — Когда-то учили.

— Есть у нас высокая-превысокая гора над рекою. В старину там стояла крепость. Я там всегда учила стихи. Почему-то лучше запоминались.

Внезапно с бумажным шелестом взвилась и повисла над землей ракета. Под ее зыбким светом закачались холодные пески, заметались тени по окопу. Пролетел снаряд и с тяжелым вздохом вонзился в берег. В нескольких шагах вскинулся фонтан грязи и огня. Потом еще и еще… С бруствера в окоп, дробясь о сапоги, посыпался песок.

Медсестра поднялась на колени и потянула санитарную сумку.

— А я думала, еще не скоро… — сказала она виновато. — Надо идти. — И уже с бруствера крикнула: — Зовите меня Олей! Ладно?

К полудню прибрежные пески были избиты снарядами, как пыльная дорога дождем. Немцы несколько раз бросались в контратаки. Рота держалась, но несла большие потери. Все перемешалось: песок, люди, осколки. Зыбкие окопчики обрушивались от сотрясения и погребали заживо. Убитые лежали тут же, в траншеях и на брустверах. Раненых Оля и два санитара оттаскивали к воде: надеялись переправить на ту сторону. Их складывали в камышах среди воронок, в которых кружилась мутная вода и плавали пилотки.

Случилось это внезапно и как-то слишком просто: рвануло, подбросило, даже не успел ничего подумать. Придя в сознание. Рябинин увидел над собой чье-то лицо, вернее одни глаза. Большие, обезумевшие от чужой боли глаза. И горячий ветерок дыхания. «Это я, Оля! Я сейчас, я быстро… Стисните зубы…» Больше Рябинин ничего не помнил.

Он еще лежал в госпитале, когда закончилась война. Порывался написать Оле письмо, но не знал адреса. И вот спустя почти год подвернулся случай побывать в Путивле. Один московский музей предложил ему написать картину на тему «Слово о полку Игореве». Он с радостью ухватился за предложение музея, в котором теперь работал художником-реставратором, выпросил командировку и уехал.

Поезд медленно подошел к маленькому вокзальчику.

Рябинин стащил с полки багаж и сошел на шлаковый перрон. Выяснилось, что это всего лишь станция и что до города надо было ехать еще километров двенадцать. Он подождал ходивший туда крытый грузовик и добрался до города только к рассвету.

* * *

Единственная путивльская гостиница оказалась маленькой и тесной, с общими номерами, уставленными жесткими железными койками. Администраторша сказала, что лучше, если он снимет себе частную квартиру. Рябинин попросил оставить вещи и вышел на улицу.

Путивль вовсе не был похож на тот сказочный город Китеж, каким он представлялся в дороге. Тихие, раздольные улицы, заросшие густой травой и подорожником. Домики с резными наличниками застенчиво прятались за палисадники и кусты сирени. По ту сторону заборов цвели сады и кудахтали куры. Глядя на все это, было трудно заставить себя думать о Ярославне. Палисаднички и куры никак не вязались с героической темой. Да, по правде, ему сейчас не хотелось об этом думать. Бродя по улицам, он поглядывал на окна, на прохожих, с тайным замиранием сворачивал в переулки. «Вот сейчас сверну, — загадывал он, — и вдруг навстречу она!»

Заходил в райвоенкомат. Усатый капитан просмотрел картотеку военнообязанных медиков, нашел какую-то Ольгу Николаевну Савченко и, вопросительно вскинув брови, сказал: «Больше никаких Ольг у нас не числится. Вашей сколько лет? Ну вот видите! А эта уже на пенсии. Сожалею, но ничем не могу помочь».