Том 1. На рыбачьей тропе ; Снега над Россией ; Смотри и радуйся… ; В ожидании праздника ; Гармония стиля

Год коня!..Эх, дайте мне поводья!Грива-вьюга, снег из-под копыт…Пронесусь я звездным половодьемПо Руси, которая не спит.Млеют огоньки среди сугробов,Колокольный слышен благовест.Месяц-ковш, налей вина на пробу,Угости всех путников окрест.Окропи коней моих на счастье,Чтоб впотьмах не потеряли путь.Эх вы, годы!.. Кони белой масти!Унесите прочь куда-нибудь…Иль туда, где за чертой далекой,В окно морозное дыша,

Свеча мерцает одиноко,Как без причастия душа…

<p>В ожидании праздника</p>

Голубо и весело:Солнце — целый день!Над оградой свесиласьМайская сирень.Струи тонкой пряностиВ воздухе текут.Будто где-то пряникиК празднику пекут…

<p>Сонет</p>

Лесная тишина. Лишь дальний крик сорок.У наших ног пылает костерок.Снежинки робкие на ворсе теплой шубы.Ладошки тонкие, простертые к огню.

И детски радуются выпавшему днюЕе зардевшиеся губы…Но час придет — и это все пройдет,И след костра сугробом занесет.Минувший день отложится преданьем.И, глядя из окна в заснеженный простор,На дальнем друг от друга расстояньеМы будем вспоминать погасший тот костер…И буду шепотом неповторимое молить,Чтобы оно смогло все это повторить…

<p>Зов весны</p>

Умчались зимние метели.И снова выси посветлели…И тянет к дальним берегам,Где волны ластятся к ногам,

Желтеют вымытые дюны.И облака чисты и юны.И где, быть может, у водыЯ отыщу твои следы…

<p>Гармония стиля</p><p><emphasis>_{Очерки, выступления, интервью}</emphasis></p><p><image l:href="#flytitle5.png"/></p>

<p>Идет премьера</p>

Хмурый доселе апрель неожиданно выдал такой денек, что сразу растревожил всю деревню. Воздух наполнился горластым петушиным перекликом. На колхозном дворе заурчали трактора и, словно отогревшиеся жуки, поползли в разные стороны по влажным проселкам, волоча за собой культиваторы и сеялки. Мимо промчался на своем новеньком вишневом мотоцикле комсорг Анатолий Бабанских с каким-то свертком за отворотом плаща (наверное, «боевые листки» или агитплакаты), что-то крикнул мне и покатил в поле.

Я вволю находился за тракторами, надышался хмельным воздухом разбуженных полей и когда наконец в условленный час вернулся к сельскому Дому культуры, то с удовольствием присел на прохладное цементное крыльцо.

Виктора Петровича Почечихина, художественного руководителя Дома культуры, еще не было. Игравшие в волейбол ребятишки сообщили, что он пошел побриться перед спектаклем.

— Мы сами его ждем, — сказал белобрысый мальчонка с большой болячкой на верхней губе.

— А зачем он вам?

— Мы на духачей учимся. Только вот трубы в читальне замкнуты. А ключи у Виктора Петровича.

— Это что ж, водянку на губе о трубу набил?

Мальчонка хмыкнул, смущенно заулыбался:

— Не. Это я босиком бегал. Она и выскочила. Чепуха. Уже засохла.

Я с любопытством посмотрел на карапуза. В нем было не более пяти четвертей росточку. Но держался он с достоинством, словно был чуть ли не капельмейстером.

— На чем же ты играешь? — допытывался я.

— На альте-секунде. Могу и на контрабасе.

— А ноты знаешь?

— Вот еще! А как же!

— Ну-ка, скажи, где соль стоит?

— Какая — первая или вторая?

— Ну, допустим, первая.

— На второй линейке, — по-армейски отчеканил паренек.

— А вторая?

— Выше пятой основной.

— А как ее играть будешь?

— Открыто.

— Ай да молодчина! Ничего не скажешь! Как же тебя зовут?

— Юрка… Юрий Бобрышов. В пятом учусь. Говорят, если хорошо сыграемся, на фестиваль повезут. В Курск.

— Ребята, Виктор Петрович идет!

Мальчишки с шумом сорвались с крыльца и побежали по улице навстречу худруку. Он шел с узелком в руке, из которого торчали парики и бороды, старая фетровая шляпа и еще какой-то театральный реквизит. Карман пиджака оттопыривала коробка с гримом.