Том 1. На рыбачьей тропе ; Снега над Россией ; Смотри и радуйся… ; В ожидании праздника ; Гармония стиля

Однажды Избасар сидел у своей хижины и свежевал матерого барана. Покончив со шкурой, он отрубил затем голову и принялся осторожно снимать тяжелые ребристые рога. Один из них был чуть оцарапан пулей. Пуля, попав в рог, срикошетила и все же убила барана, перервав ему сонную артерию. Но Избасар недовольно покачал головой. Стареть стал. Еще сезон, другой — и больше он не придет сюда.

Избасар опалил голову барана на огне и бросил ее целиком в казан. Голова архара у охотников считается лучшим лакомством. Затем он влез на плоскую крышу хижины, чтобы пристроить для просушки снятые рога. И вдруг, взглянув на долину, увидел далеко внизу три точки. Это были люди. Они пробирались каменистым берегом реки вверх по ее течению. Кто такие? Куда идут? Избасар не притушил огня на всякий случай, но проверил, заряжена ли винтовка. Он ожидал людей не со страхом, а с удивлением. И когда путники, заметив его, стали подниматься к хижине, старик, соблюдая обычай, вышел навстречу. Все трое были тяжело нагружены тюками, какими-то ящиками и другими непонятными вещами.

— Ну и забрался ты, старина! — сказал один из них, долговязый, с тяжелыми волосатыми запястьями рук. Он свалил с плеч мешок и, вынув из кармана платок, старательно вытер тоже волосатое, небритое лицо. — К самому черту на кулички.

— Что такое «на кулички»? — спросил Избасар, и его глаза спрятались в добродушных морщинах улыбки.

Волосатый неопределенно повертел над головой пятерней. Все — и хозяин и гости — рассмеялись общепонятному жесту.

Пришельцы прожили в хижине Избасара два дня. Все это время они занимались странными делами. Лазали по окрестным горам, собирали камни, крошили их молотками на длинных рукоятках, а потом разглядывали осколки в стекла, похожие на донышки от бутылки. Долговязый больше возился в реке. Он приносил воду в пузырьках, наносный песок и потом долго колдовал над своей добычей, разложив на плоском камне ящик с какими-то стекляшками и приборами.

— Идем по верному следу, — сказал волосатый, разглядывая на свет какую-то черную жижу на дне пузырька.

Старик сидел на корточках и, щурясь, тоже разглядывал пузырек. Какой-такой след увидел там этот человек? Никакого нету следа. Одна грязь.

— Скажи, ты ходил когда-нибудь вверх по Текелинке?

Старик с опаской покосился на угрюмый силуэт сфинкса и уклончиво ответил:

— Архар нет в ущелье. Зачем ходить?

— О, там такой зверь спрятался — почище твоего архара! Найдем — все люди заговорят о нем. Скажут: «Какого зверя выследил Избасар!» — Долговязый дружески хлопнул обескураженного охотника по коленке и весело громыхнул звонко-медным смешком.

Всю ночь Избасар беспокойно ворочался на вытертой медвежьей шкуре. А утром, когда отряд укладывал свое снаряжение, старик решился.

— Я знаю, что ты ищешь, — сказал он долговязому. — Я покажу дорогу.

Шли весь день. Вернее, весь день карабкались по скалам. В горах наступило время таянья снегов, и река грохотала в полную силу. Этот грохот, размноженный обрывистыми кручами, наполнял ущелье до самых краев и поглощал все остальные звуки, даже шум камней, осыпавшихся под ногами. Избасар шел впереди, находя старые, опробованные выступы и карнизы. У поворотов он останавливался и поджидал спутников, чтобы те видели, как он пройдет над опасным местом.

На ночлег остановились на узкой галечной россыпи, намытой рекой. Усталость валила с ног. Спали прямо на голых плоских булыжниках под неумолчный рев воды. Она бесновалась в нескольких шагах.

Проснулись от промозглой сырости. Над головой бледно голубела рассветная полоска неба. Но внизу было еще непроглядно, как на дне глубокого колодца. К полудню ущелье расширилось. Обрывистые скалы по сторонам реки сменились горбатыми увалами сравнительно спокойных очертаний. На их склонах темнели острые пирамиды тянь-шаньских елей. А за увалами, за темной каймой лесов, белели снежные короны главных хребтов. Они громоздились совсем рядом. От их обледенелых пиков веяло холодом вечных снегов. Где-то там, под толщей глетчеров, рождалась Текелинка, и этого тайного рождения реки еще не видел ни один человек. Но, глядя на запретные выси, человек во все времена испытывал смутный, неосознанный зов вершин.

— Черт возьми, — сказал долговязый, пристально ощупывая взглядом сощуренных глаз неприступные склоны исполинов и, очевидно, мысленно прокладывая туда дорогу. — Гляжу я на все это громадье, и так и хочется вскарабкаться на самую маковку. Посмотреть бы, что оттуда видно. Пожалуй, половину Китая. Честное слово, просто не верится, что где-то совсем рядом, за этим хребтом, лежит любопытная и загадочная страна.

Избасар повел отряд влево от реки по крутому склону увала. Через полчаса подъема среди каменных глыб и редкого ельника наконец открылась плоская широкая терраса. За ней снова громоздились скалы, разделенные глубокими расселинами Старый охотник, остановившись, долго вглядывался в подножья беспорядочно нагроможденных скал и наконец ткнул обломком пихты в черный провал пещеры.

— Здесь!