Том 2. Посмертные записки Пиквикского клуба (главы I-XXX)

Прошло полтора часа, прежде чем они вернулись, а когда, наконец, пришли, мистер Пиквик услышал, кроме голоса мистера Сэмюела Уэллера, еще два голоса, чьи интонации показались ему знакомыми, но кому принадлежали они, он ни за какие блага не мог припомнить.

Последовал очень краткий разговор. Дверцу отперли. Мистер Пиквик вышел из чулана и очутился перед всем населением Вестгет-Хауса, перед мистером Сэмюелом Уэллером и… старым Уордлем, а также его будущим зятем, мистером Трандлем!

— Дорогой мой друг! — воскликнул мистер Пиквик, бросаясь вперед и хватая мистера Уордля за руку. — Дорогой мой друг, умоляю вас, ради самого неба, объясните этой леди печальное и ужасное положение, в какое я поставлен. Вы, вероятно, знаете уже обо всем от моего слуги, скажите им, дорогой мой, что я во всяком случае не грабитель и не сумасшедший!

— Я это сказал, дорогой мой друг… я это уже сказал, — ответил мистер Уордль, пожимая правую руку своему другу, в то время как мистер Трандль пожимал левую.

— А если кто-нибудь скажет или сказал, что это не так, — вмешался мистер Уэллер, выступая вперед, — тот говорит неправду, которая на правду нисколько не похожа, а наоборот, совсем не похожа. А сколько бы ни было здесь молодцов, которые так говорят, я буду счастлив доказать, что они ошибаются, — в этой самой комнате, если эти почтенные леди будут так добры удалиться и подавать их сюда по одному.

Сделав с большой непринужденностью этот вызов, мистер Уэллер выразительно ударил кулаком по раскрытой ладони и дружески подмигнул мисс Томкинс, которая пришла в неописуемый ужас, услышав предположение, будто в границах Вестгет-Хауса, пансиона для юных леди, могут находиться какие-то молодцы.

Объяснение мистера Пиквика с мисс Томкинс, так как оно частично уже имело место, закончилось быстро. Но ни по пути в гостиницу, куда он направился в сопровождении своих друзей, ни позже, когда мистер Пиквик сидел за ужином перед пылающим камином, в котором он больше всего нуждался, нельзя было вытянуть из него ни единого слова. Он казался ошеломленным и озадаченным. Один-единственный раз он повернулся к мистеру Уордлю и спросил:

— Как вы сюда попали?

— Мы с Трандлем приехали сюда, чтобы хорошенько поохотиться первого числа, — отвечал Уордль. — Мы прибыли ночью и с изумлением узнали от вашего слуги, что и вы находитесь здесь. Но я рад вас видеть, — добавил старик, хлопнув его по спине. — Я рад вас видеть. У нас будет веселая охота первого числа, и Уинклю мы дадим еще один шанс, — верно, старина?

Мистер Пиквик не дал никакого ответа; он даже не осведомился о своих друзьях в Дингли Делле и вскоре после этого отправился спать, распорядившись, чтобы Сэм пришел снять нагар со свечи, когда он позвонит.

Спустя некоторое время раздался звонок, и мистер Уэллер явился.

— Сэм! — сказал мистер Пиквик, выглядывая из-под одеяла.

— Сэр? — сказал мистер Уэллер.

Мистер Пиквик некоторое время молчал; мистер Уэллер снял нагар со свечи.

— Сэм! — повторил мистер Пиквик, словно делая над собой отчаянное усилие.

— Сэр? — повторил мистер Уэллер.

— Где этот Троттер?

— Джоб, сэр?

— Да.

— Уехал, сэр.

— Со своим хозяином, надо думать?

— Друг, или хозяин, или кто бы он ни был, а они уехали вместе, — ответил мистер Уэллер. — Ну и парочка, сэр!

— Джингль, мне кажется, догадался о моем намерении и подбил парня рассказать эту историю, — задыхаясь, выговорил мистер Пиквик.

— Так оно и есть, сэр, — ответил мистер Уэллер.

— Конечно, все было ложью?

— Все, сэр! — ответил мистер Уэллер. — Регулярное надувательство, сэр, ловкая проделка.

— Не думаю, что он так легко ускользнет от нас в следующий раз, Сэм, — сказал мистер Пиквик.

— Не думаю, сэр.

— Когда бы я ни встретил опять этого Джингля, — сказал мистер Пиквик, приподнимаясь в постели и нанося жестокий удар подушке, — я с ним лично расправлюсь и предам все дело огласке, чего он вполне заслуживает. Я сделаю это, или мое имя — не Пиквик!

— А попадись он только мне в руки, этот тихоня с черными волосами, — сказал Сэм, — если я не выкачаю у него из глаз тут же на месте воды, без всякого обмана, мое имя — не Уэллер! Спокойной ночи, сэр!

ГЛАВА XVII,

показывающая, что приступ ревматизма в некоторых случаях действует возбудительно на творческий ум

Хотя по своему телосложению мистер Пиквик в состоянии был вынести весьма значительное напряжение и утомление, однако он не устоял перед сочетанием напастей, которым подвергся в достопамятную ночь, описанную в предыдущей главе. Процесс ночного купанья на воздухе и обсыханья в чулане столь же опасен, сколь и своеобразен. Приступ ревматизма приковал мистера Пиквика к постели.