Том 2. Посмертные записки Пиквикского клуба (главы I-XXX)

— Ах, вот что! — улыбаясь, отозвался пожилой джентльмен. — Со временем вы к этому привыкнете. Ну что, все готовы? Все обстоит благополучно с тачкой?

— Все в порядке, сэр, — ответил мистер Уэллер.

— В таком случае вперед!

— Держитесь крепко, сэр, — сказал Сэм, берясь за тачку.

— Держусь, — сказал мистер Пиквик, и они двинулись дальше, развив соответствующую скорость.

— Теперь задержите эту тачку! — крикнул Уордль, когда ее перетащили через перелаз на другое поле и мистер Пиквик был снова в нее водворен.

— Все в порядке, сэр, — ответил мистер Уэллер приостанавливаясь.

— Ну, Уинкль, — сказал пожилой джентльмен, — ступайте осторожно за мною и постарайтесь не опоздать на этот раз.

— Будьте покойны, — отозвался мистер Уинкль. — Они делают стойку?

— Нет, нет! еще нет! тише! тише!

Они осторожно подвигались вперед и подошли бы очень тихо, если бы мистер Уинкль, совершая какие-то весьма сложные манипуляции со своим ружьем, случайно не выпалил в самый критический момент над головой мальчика, как раз в то самое место, где находился бы мозг рослого дозорщика, будь тот на месте мальчика.

— Да на кой черт вы стреляли? — воскликнул старый Уордль, когда птицы улетели, нимало на пострадав.

— В жизни не видал такого ружья, — отвечал бедный мистер Уинкль, разглядывая замок, как будто это могло исправить дело. — Оно стреляет само. Стреляет, да и только.

— Стреляет, да и только! — повторил Уордль слегка раздраженным тоном. — Хотел бы я, чтобы оно само что-нибудь застрелило.

— Оно и застрелит, сэр, — заметил дозорщик тихим пророческим тоном.

— Что вы хотите этим сказать, сэр? — сердито спросил мистер Уинкль.

— Ничего, сэр, ничего, — отвечал дозорщик, — а мать вот этого мальчика получит кое-какие блага от сэра Джеффри, если мальчик будет убит на его земле. Заряжайте, сэр, заряжайте.

— Отнимите у него ружье! — кричал из тачки мистер Пиквик, устрашенный мрачными намеками дозорщика. — Пусть кто-нибудь отнимет у него ружье, слышите?

Никто, однако, не вызвался исполнить приказание, и мистер Уинкль, бросив строптивый взгляд на мистера Пиквика, зарядил ружье и продолжал путь вместе с другими.

Мы вынуждены, опираясь на авторитет мистера Пиквика, заявить, что приемы мистера Тапмена отличались значительно большей осторожностью и осмотрительностью, чем приемы, усвоенные мистером Уинклем. Тем не менее это нисколько не умаляет значительного авторитета сего последнего джентльмена во всех вопросах, связанных со спортом; ибо, — как правильно замечает мистер Пиквик, — с незапамятных времен почему-то случалось так, что многие из наилучших и способнейших философов, которые были истинными светочами науки в области теории, оказывались совершенно неспособными применять эти теории на практике.

Метод мистера Тапмена, подобно многим нашим замечательнейшим открытиям, был чрезвычайно прост. С быстротой и проницательностью гения он сразу подметил, что нужно придерживаться двух важнейших правил: первое — стрелять так, чтобы не причинить вреда самому себе, и второе — стрелять так, чтобы не подвергать опасности окружающих; ясно, что наилучший способ, когда преодолена трудность самого выстрела, заключается в том, чтобы плотно зажмурить глаза и палить в воздух.

Случилось так, что, совершив этот подвиг, мистер Тапмен открыл глаза и увидел, как падала на землю подстреленная жирная куропатка. Он собирался поздравить мистера Уордля с неизменным успехом, но этот джентльмен приблизился к нему и с жаром пожал ему руку.

— Тапмен, — сказал пожилой джентльмен, — вы наметили именно эту птицу?

— Нет, — сказал мистер Тапмен, — нет.

— Наметили, — возразил мистер Уордль. — Я видел… я заметил, как вы ее выбрали… я обратил внимание на вас, когда вы подняли ружье и прицелились, и вот что я скажу: лучший стрелок не сделал бы этого с большим искусством. Вы вовсе не такой новичок, каким я считал вас, Тапмен, — вы охотились раньше.

Тщетно возражал мистер Тапмен с улыбкой самоотречения, что он никогда не охотился. Даже улыбка была принята как доказательство противоположного, и с этого дня его репутация была установлена. Это не единственная репутация, приобретенная с такою ловкостью, и столь счастливое стечение обстоятельств бывает не только во время охоты на куропаток.

Между тем мистер Уинкль палил, гремел и пускал дым, не достигая никаких осязательных результатов, достойных упоминания: то посылал заряд в воздух, то предоставлял ему скользить так низко над поверхностью земли, что жизнь двух собак все время находилась в некоторой опасности. Его манера стрелять — как пример стрельбы фантастической — была очень изменчива и любопытна; как демонстрирование стрельбы в цель, она была, пожалуй, неудачна. Считается признанной аксиомой, что «всякой пуле своя доля». Если она применима в равной степени к дроби, то дробинки мистера Уинкля были несчастными подкидышами, лишенными естественных прав, обреченными скитаться по миру и обездоленными.

— Ну, — сказал Уордль, подходя к тачке и вытирая пот, струившийся по его веселой красной физиономии, — горячий денек, не правда ли?