Том 2. Посмертные записки Пиквикского клуба (главы I-XXX)

— Вот наглость, черт подери, вот наглец! — воскликнул капитан Болдуиг. — Он только притворяется, будто спит! — яростно кричал капитан Болдуиг. — Он пьян! Пьяный плебей! Увезите его, Уилкинс, увезите его немедленно!

— Куда прикажете, сэр? — робко осведомился Уилкинс.

— К черту! — отвечал капитан Болдуиг.

— Очень хорошо, сэр, — сказал Уилкинс.

— Стойте! — сказал капитан.

Уилкинс послушно остановился.

— Отвезите его, — сказал капитан, — в загон для скота и посмотрим; назовет ли он себя Панчем, когда очнется. Я не позволю над собой издеваться, я не позволю над собой издеваться! Увезите его!

И мистера Пиквика увезли, подчиняясь категорическому предписанию, а величественный капитан Болдуиг, пыжась от негодования, продолжал прогулку.

Трудно передать изумление охотников, когда они, вернувшись, обнаружили, что мистер Пиквик исчез вместе со своею тачкой. Случай был весьма таинственный и необъяснимый. Ибо одно то, что хромой человек вдруг встал на ноги и ушел, было фактом чрезвычайным; но если он вдобавок покатил перед собой для развлечения тяжелую тачку — случай казался поистине сверхъестественным. Все вместе и каждый поодиночке они обшарили все уголки и закоулки; они кричали, свистали, хохотали, звали — и все безрезультатно. Мистер Пиквик пропал бесследно. После нескольких часов бесплодных поисков они пришли к печальному выводу, что придется вернуться домой без него.

Между тем мистер Пиквик, по-прежнему спавший в своей тачке, был отвезен в загон для скота и бережно водворен там, к невыразимому восторгу не только всех деревенских мальчишек, но и трех четвертей взрослого населения, собравшегося в ожидании его пробуждения. Если одно его появление в тачке доставило им величайшее удовольствие, то во сколько же раз усилился их восторг, когда, после нескольких невнятных возгласов: «Сэм!» — он приподнялся, сел в тачке и с неописуемым удивлением воззрился на лица, перед ним находившиеся.

Крики толпы были, конечно, сигналом его пробуждения; его невольный вопрос: «Что случилось?» — вызвал новый взрыв криков, пожалуй еще более громкий.

— Вот так потеха! — ревела толпа.

— Где я? — воскликнул мистер Пиквик.

— В загоне, — отвечали голоса.

— Как я сюда попал? Что со мной было? Откуда меня привезли? Выпустите меня! — кричал мистер Пиквик. — Где мой слуга? Где мои друзья?

— Какие еще друзья! Ура! — И в мистера Пиквика полетели брюква, картофель, яйца и другие знаки игривого расположения духа.

Трудно сказать, сколь долго тянулась бы эта сцена и сколько пришлось бы претерпеть мистеру Пиквику, если бы быстро мчавшийся мимо загона экипаж не остановился и из него не вышли старик Уордль и Сэм Уэллер; первый значительно быстрей, чем можно это описать и даже прочесть, проложил себе дорогу к мистеру Пиквику и усадил его в экипаж как раз в тот момент, когда второй, вступив в единоборство с бидлом[63], закончил третий и последний раунд.

— Бегите к судье! — раздались голоса.

— Вот-вот, бегите, — сказал мистер Уэллер, вскакивая па козлы. — Привет от меня, привет от мистера Уэллера судье, и скажите ему, что я намял бока его бидлу, а если он назначит нового, я зайду завтра, чтобы и тому намять бока. Погоняйте, старина!

— Как только, приеду в Лондон, подам жалобу на этого капитана Болдуига и привлеку его к суду за незаконное задержание, — сказал мистер Пиквик, когда экипаж выехал из города.

— Кажется, мы вторглись в чужие владения, — заметил Уордль.

— Мне все равно, — отвечал мистер Пиквик, — я подам в суд.

— Нет, не подадите, — возразил Уордль.

— Подам, клянусь… — Но, заметив насмешливое выражение лица Уордля, мистер Пиквик запнулся и спросил: — А что?

— Да то, — сказал старый Уордль, заливаясь смехом, — что дело можно обратить против кое-кого из нас и сказать, что мы выпили слишком много холодного пунша.

Как ни удерживался мистер Пиквик, но на лице его появилась улыбка, улыбка уступила место смеху, смех — хохоту; хохотали все. А для того чтобы поддержать хорошее расположение духа, остановились у первой придорожной таверны и потребовали по стаканчику грога для всех и большой стакан экстраординарной крепости для мистера Сэмюела Уэллера.

ГЛАВА XX,

повествующая о том, какими дельцами были Додсон и Фогг, и какими повесами их клерки, и как происходило трогательное свидание мистера Уэллера с его давно пропавшим родителем; а также о том, какое избранное общество собралось в «Сороке и Пне» и какой превосходной будет следующая глава