Том 2. Посмертные записки Пиквикского клуба (главы I-XXX)

«Господи помилуй! — подумал мистер Пиквик. — Какое ужасное положение!»

— Кхе! — кашлянула леди, и мистер Пиквик с быстротой автомата втянул голову.

«Никогда я не бывал в таком безвыходном положении, — подумал бедный мистер Пиквик; капли холодного пота выступили на его ночном колпаке. — Никогда! Это ужасно!»

Но слишком велико было желание видеть, что происходит в комнате. И голова мистера Пиквика высунулась снова. Положение ухудшилось. Леди средних лет привела в порядок волосы, заботливо прикрыла их муслиновым чепчиком с маленькой сборчатой каймой и задумчиво смотрела на огонь.

«Положение становится угрожающим, — рассуждал сам с собой мистер Пиквик. — Я не могу допустить дальнейшего развития этой истории. Самообладание этой леди ясно указывает, что, должно быть, я попал не в ту комнату. Если я крикну, она поднимет на ноги весь дом, но если я останусь здесь, последствия окажутся еще более устрашающими».

Нет надобности упоминать о том, что мистер Пиквик был одним из скромнейших и деликатнейших людей. Одна мысль предстать в ночном колпаке перед леди подействовала на него ошеломляюще; но он завязал узлом эти проклятые тесемки и, несмотря на все усилия, не мог спять колпак. Следовало дать знать о своем присутствии. Для этого был только один способ. Он спрятался за занавеску и издал очень громкий звук:

— Кхе-хм!

В том, что леди вздрогнула, услышав этот неожиданный звук, нельзя было сомневаться, ибо она попятилась в не освещенный ночником угол комнаты; в том, что она убедила себя, будто это ей почудилось, тоже нельзя было сомневаться, ибо, когда мистер Пиквик подумал, не упала ли она от испуга в обморок, и осмелился выглянуть еще раз, она по-прежнему задумчиво смотрела в огонь.

«В высшей степени необычайная женщина», — подумал мистер Пиквик, снова исчезая за занавеской.

— Кхе-хм!

На сей раз звуки, — напоминающие те, коим, как сообщают нам легенды, свирепый великан Бландербор давал сигнал накрывать на стол, — были слишком отчетливы, чтобы можно было снова принять их за игру воображения.

— Боже мой! — воскликнула леди средних лет. — Что это?

— Это… это… только джентльмен, сударыня, — сказал мистер Пиквик из-за занавески.

— Джентльмен! — с ужасом взвизгнула леди.

«Все кончено!» — подумал мистер Пиквик.

— Чужой мужчина! — возопила леди.

Еще секунда — и весь дом всполошится. Ее юбки зашуршали, когда она метнулась к двери.

— Сударыня! — сказал мистер Пиквик, в порыве отчаяния высовывая голову. — Сударыня!

Хотя мистер Пиквик не преследовал никакой, определенной цели, высовывая голову, однако это немедленно произвело благоприятный эффект. Леди, как мы уже заявили, находилась у двери. Ей стоило только переступить порог, чтобы выйти на лестницу, и совершенно несомненно, что в этот момент она бы это сделала, если бы внезапно появившийся ночной колпак мистера Пиквика не отогнал ее в самый дальний угол комнаты, где она и остановилась, дико взирая на мистера Пиквика, в то время как мистер Пиквик в свою очередь дико взирал на нее.

— Негодный! — сказала леди, закрывая лицо руками. — Что вам здесь нужно?

— Ничего, сударыня! Решительно ничего, сударыня, — с жаром ответил мистер Пиквик.

— Ничего! — повторила леди, поднимая взор.

— Ничего, сударыня, клянусь честью! — сказал мистер Пиквик, так энергически мотая головой, что кисточка ночного колпака пустилась в пляс. — Сударыня, я готов провалиться сквозь землю от смущения, потому что принужден разговаривать с леди, не снимая ночного колпака (тут леди поспешно сорвала свой), но я не могу его снять, сударыня (при этом мистер Пиквик дернул его изо всех сил в подтверждение своих слов). Теперь мне ясно, сударыня, что я по ошибке принял эту спальню за свою. Я не провел здесь и пяти минут, сударыня, когда вы внезапно вошли.

— Если эта невероятная история действительно правдива, сэр, — сказала леди, громко всхлипывая, — вы немедленно удалитесь.

— Удаляюсь, сударыня, с величайшим удовольствием, — ответил мистер Пиквик.

— Немедленно, сэр, — сказала леди.

— Конечно, сударыня! — поспешно согласился мистер Пиквик. — Конечно, сударыня! Я… я очень сожалею, сударыня, — продолжал мистер Пиквик, появляясь из-за кровати, — что помимо своей воли был виновником этой тревоги и волнения, глубоко сожалею, сударыня.

Леди указала на дверь. Одна из превосходных черт характера мистера Пиквика великолепно проявилась в этот момент при крайне тяжелых обстоятельствах. Хотя впопыхах он надел шляпу поверх ночного колпака, на манер ночного сторожа былых времен, хотя башмаки и гетры он держал в руке, а фрак и жилет перебросил через руку, — ничто не могло сломить его природную вежливость.

— Я чрезвычайно сожалею, сударыня, — сказал мистер Пиквик, низко кланяясь.

— В таком случае вы немедленно удалитесь из этой комнаты, — сказала леди.

— Немедленно, сударыня, сию секунду, сударыня, — сказал мистер Пиквик, открывая дверь и с шумом роняя башмаки.