Том 2. Посмертные записки Пиквикского клуба (главы I-XXX)

Это последнее замечание мистера Уэллера непосредственно относилось к проявленному в тот момент мистером Уинклем неудержимому желанию забросить ноги к небу и удариться затылком об лед.

— Это… это… очень неуклюжие коньки, не правда ли, Сэм? — осведомился мистер Уинкль, шатаясь.

— Боюсь, сэр, что не они, а джентльмен неуклюж, — ответил Сэм.

— Ну, Уинкль, идите! — крикнул мистер Пиквик, нимало не подозревая, что дело неладно. — Леди вне себя от нетерпения.

— Сейчас… — с бледной улыбкой отозвался мистер Уинкль. — Иду.

— Представление начинается, — сказал Сэм, стараясь высвободиться. — Ну, сэр, вперед!

— Подождите минутку, Сэм, — задыхаясь, выговорил мистер Уинкль, нежно прильнув к мистеру Уэллеру. — У меня дома есть две куртки, которые мне не нужны, Сэм, Можете их взять, Сэм.

— Благодарю вас, сэр, — ответил мистер Уэллер.

— Пожалуйста, не прикладывайтесь к шляпе, Сэм, — поспешно проговорил мистер Уинкль. — Не отнимайте для этого руки. Сегодня утром, Сэм, я хотел сделать вам рождественский подарок — пять шиллингов. Вы их получите вечером, Сэм.

— Вы очень добры, сэр, — ответил мистер Уэллер.

— Вы только подержите меня сначала, Сэм, хорошо? — сказал мистер Уинкль. — Так, отлично. Скоро дело пойдет у меня на лад, Сэм. Не так быстро.

Мистер Уэллер тащил по льду мистера Уинкля, наклонившегося вперед так, что его туловище согнулось вдвое, по весьма своеобразно и совсем не по-лебединому, как вдруг мистер Пиквик невинно крикнул с другого берега:

— Сэм!

— Сэр?

— Идите сюда, вы мне нужны.

— Пустите, сэр, — сказал Сэм. — Слышите, хозяин зовет! Пустите, сэр.

Сделав энергическое усилие, мистер Уэллер вырвался из рук извивавшегося пиквикиста и при этом сообщил телу несчастного мистера Уинкля сильный толчок. С меткостью, которую не могла бы обеспечить никакая степень ловкости или практика, злосчастный джентльмен ворвался в круг конькобежцев в тот самый момент, когда мистер Боб Сойер выделывал фигуру несравненной красоты. Мистер Уинкль неистово налетел на него, и оба с грохотом рухнули. Мистер Пиквик побежал к ним. Боб Сойер поднялся на ноги, но мистер Уинкль был слишком благоразумен, чтобы проделать нечто подобное на коньках. Он сидел на льду, делая судорожные усилия улыбнуться, но каждая черта его лица выражала страдание.

— Вы ушиблись? — с тревогой осведомился мистер Бенджемин Эллен.

— Не очень, — ответил мистер Уинкль, энергически растирая спину.

— Разрешите сделать вам кровопускание! — с жаром воскликнул мистер Бенджемин.

— Нет, благодарю вас! — поспешно отозвался мистер Уинкль.

— Право же, лучше было бы сделать, — сказал Эллен.

— Благодарю вас, — ответил мистер Уинкль. — Я предпочитаю не делать.

— А вы что скажете, мистер Пиквик? — осведомился Боб Сойер.

Мистер Пиквик был взволнован и возмущен. Он подозвал мистера Уэллера и строгим голосом сказал:

— Снимите с него коньки.

— Да ведь я только что начал, — возразил мистер Уинкль.

— Снимите с него коньки! — твердо повторил мистер Пиквик.

Приказание нельзя было оставить без внимания. Мистер Уинкль молча позволил Сэму его исполнить.

— Поднимите его, — сказал мистер Пиквик.

Сэм помог ему встать.

Мистер Пиквик отошел на несколько шагов от зрителей и, поманив своего друга, устремил на него испытующий взгляд и произнес тихим голосом, но внятно и выразительно следующие знаменательные слова:

— Вы хвастун, сэр.

— Кто? — вздрогнув, переспросил мистер Уинкль.

— Хвастун, сэр! Если вам угодно, я скажу яснее: обманщик, сэр!

С этими словами мистер Пиквик медленно повернулся на каблуках и присоединился к своим друзьям.

Пока мистер Пиквик выражал мнение, только что изложенное, мистер Уэллер и жирный парень, устроив общими силами дорожку-каток, упражнялись на ней с большим мастерством и блеском. Сэм Уэллер, в частности, выделывал прекрасную фигуру замысловатого скольжения но льду, которая обычно называется «стучать в дверь сапожника» и состоит в том, чтобы скользить на одной ноге и постукивать изредка на манер почтальона другой ногой. Дорожка была славная, длинная, и в этом скольжении было нечто такое, что не могло не прельстить мистера Пиквика, которому было очень холодно стоять на одном месте.

— Это очень приятное, согревающее упражнение, не правда ли? — обратился он к Уордлю, когда сей джентльмен окончательно запыхался оттого, что, раздвинув ноги, как циркуль, неутомимо чертил сложные геометрические фигуры на льду.

— О, несомненно! — ответил Уордль. — Вы умеете скользить по льду?

— Когда-то практиковался на льду по канавам, еще в детстве, — отозвался мистер Пиквик.

— Попробуйте сейчас, — предложил Уордль.

— Ах, пожалуйста, мистер Пиквик! — воскликнули все леди.

— Я был бы счастлив доставить вам любое развлечение, — ответил мистер Пиквик, — но я такой штуки не проделывал вот уже тридцать лет.

— Ну-ну! Вздор! — воскликнул Уордль, снимая коньки с той порывистостью, какая характеризовала все его поступки. — Идем! Я вам составлю компанию, пожалуйте!

И благодушный старик помчался по скользкой дорожке с быстротой, достойной чуть ли не самого мистера Уэллера и посрамляющей жирного парня.