Том 2. Посмертные записки Пиквикского клуба (главы I-XXX)

Тут старик закатил глаза к небу, дрыгнул худенькой ножкой и скроил такую противную влюбленную мину, что Том возмутился его легкомысленным поведением… в таком преклонном возрасте!

— Я — ее опекун, Том, — сказал старый джентльмен.

— Вот как! — отозвался Том Смарт.

— Я знал ее мать, Том, — сказал старик, — и бабушку. Она меня очень любила, Том… сшила мне этот жилет.

— Вот как! — отозвался Том Смарт.

— И эти туфли, — добавил старикашка, приподнимая одну из красных суконных обмоток. — Но вы и не заикайтесь об этом, Том. Не хочется мне, чтобы всем стало известно, как она была ко мне привязана. Это может вызвать недоразумения в семье.

У старого плута был такой нахальный вид, что Том Смарт готов был усесться на него без всяких угрызений совести, о чем он сам заявлял впоследствии.

— Было время, когда я имел большой успех у женщин, Том, — продолжал старый распутник, — сотни красивых женщин часами сиживали у меня на коленях. Что вы на это скажете, бездельник, а?

Старый джентльмен собирался рассказать о своих похождениях в дни юности, но тут напал на него такой мучительный приступ потрескиванья, что он не в силах был продолжать.

«Поделом тебе, старый хрыч», — подумал Том Смарт, но ни словечка не проронил.

— Ах! — снова начал старик. — Теперь я частенько этим страдаю. Я старею, Том, я разваливаюсь, можно сказать, на части. И вдобавок я перенес операцию — мне вставили какой-то кусочек в спину. Это было суровое испытание, Том.

— Охотно верю, сэр, — отозвался Том Смарт.

— А впрочем, это к делу не относится, — заметил старый джентльмен. — Том! Я хочу, чтобы вы женились на вдове.

— Я, сэр? — сказал Том.

— Вы, — подтвердил старик.

— Бог да благословит ваши почтенные седины! — сказал Том (у старика еще сохранились пучки конского волоса). — Бог да благословит ваши почтенные седины, но она меня не захочет.

И Том невольно вздохнул, вспомнив о буфетной.

— Не захочет? — резко переспросил старый джентльмен.

— Вот именно! — сказал Том. — У нее другой на примете. Рослый мужчина, чертовски рослый мужчина, с черными баками.

— Том, — заявил старый джентльмен, — она ему никогда не достанется.

— Не достанется? — переспросил Том. — Если бы вы, сэр, стояли в буфетной, вы говорили бы другое.

— Вздор, вздор! — перебил старый джентльмен. — Я все это знаю.

— Что? — спросил Том.

— Поцелуи за дверью и тому подобное, Том, — сказал старый джентльмен.

И он снова бесстыдно подмигнул, что очень разозлило Тома, потому что, как вы знаете, джентльмены, неприятно бывает слушать, когда о таких вещах рассуждает старик, которому пора уж взяться за ум… Хуже быть ничего не может.

— Я все об этом знаю, Том, — продолжал старый джентльмен. — Насмотрелся на своем веку, и столько парочек перевидал, Том, что даже говорить вам не хочу. А кончалось это всегда пустяками.

— Должно быть, вы видели много любопытного, — заметил Том, бросив на него проницательный взгляд.

— Можете в этом не сомневаться, Том, — ответил старик, очень хитро подмигивая. — Я — последний представитель нашей семьи, Том, — добавил он с меланхолическим вздохом.

— А семья была большая? — спросил Том Смарт.

— Нас было двенадцать молодцов, Том, — ответил старый джентльмен, — славные, красивые ребята с прямыми спинками — просто загляденье! Не то что ваши теперешние недоноски. Все мы были с ручками и отполированы так, что сердце радовалось, — но, может быть, мне не следует так говорить о себе.

— А где же остальные, сэр? — осведомился Том Смарт.

Старый джентльмен потер локтем глаз и ответил:

— Скончались, Том, скончались. Служба у нас была тяжелая, Том, и не все отличались моим сложением. У них начались ревматические боли в ногах и руках, и их отправили на кухню и в другие больницы. А один из них от долгой службы и грубого обращения буквально лишился рассудка — развихлялся так, что пришлось его сжечь. Возмутительная история, Том.

— Ужасная! — согласился Том Смарт.

Старик сделал паузу, стараясь овладеть собой. Потом снова заговорил:

— А впрочем, Том, я уклоняюсь в сторону. Том, этот рослый парень — гнусный авантюрист. Стоит ему жениться на вдове, и он тотчас продаст всю обстановку и удерет. А что за этим последует? Вдова будет покинута и обречена на нищету, а я насмерть простужусь в лавке какого-нибудь старьевщика.

— Да, но…

— Не перебивайте меня! — сказал старый джентльмен. — О вас, Том, у меня составилось совсем иное представление. Я знаю прекрасно, что, раз обосновавшись в трактире, вы его не покинете, пока в его стенах есть что выпить.

— Очень вам признателен, сэр, за доброе обо мне мнение, — промолвил Том Смарт.

— А стало быть, — безапелляционным тоном заключил старый джентльмен, — вдова достанется вам, а не ему.

— Да что же может ему помешать? — заволновался Том Смарт.

— Разоблачение! — ответил старый джентльмен. — Он уже женат.

— Как же я это докажу? — воскликнул Том, чуть не выпрыгнув из кровати.

Старик высвободил одну руку, опиравшуюся на бедро, указал на дубовый шкаф и тотчас же принял прежнюю позу.