Том 24. Наш общий друг. Книги 1 и 2

Говорить дальше Плезент помешал сердитый отцовский возглас: «Ну, ты, попугай!», и отцовский головной убор, который его рука запустила ей прямо в лицо. Привыкшая к тому, что он только таким способом и выражает свое понимание родительского долга, Плезент утерлась волосами (как водится, рассыпавшимися у нее по плечам) и опять закрутила их в пучок на затылке. Таков был второй обычай, которого придерживались обитательницы гавани в пылу словесных или кулачных поединков.

— Вот научили попугая болтать! — пробормотал мистер Райдергуд и, подняв шапку с полу, подскочил к дочери боком, норовя толкнуть ее локтем и головой, потому что разговоры на такую деликатную тему, как ограбление моряков, приводили его в бешенство, а сегодня к тому же он был не в духе. — Чего расстрекоталась! Сложила ручки и готова стрекотать, как попугай, хоть до утра. Делать тебе больше нечего!

— Оставьте ее в покое, — сказал незнакомец. — Мы с ней разговаривали. Какая в этом беда?

— Оставить в покое? — возмутился мистер Райдергуд, оглядывая его с головы до ног. — А вы разве не знаете, что она моя дочь?

— Знаю.

— А то, что я не позволю своей дочери болтать, как попугай, тоже знаете? И не только ей не позволю, а и никому другому. Да вы, собственно, кто такой? Да вам, собственно, что здесь надо?

— А вы замолчите, тогда я скажу, — резко осадил его незнакомец.

— Ладно, — сказал мистер Райдергуд, несколько струсив. — Помолчу — послушаю. Только не болтайте, как попугай.

— Выпить хотите? — посмотрев на него в упор, также резко отчеканил незнакомец.

— Еще бы! — воскликнул мистер Райдергуд. — Будто я когда отказывался от выпивки! (Нелепость вопроса возмутила его.)

— Что будете пить? — спросил незнакомец.

— Херес, — в тон ему ответил мистер Райдергуд, — если вас на это хватит.

Незнакомец сунул руку в карман, вынул полсоверена и попросил мисс Райдергуд не отказать в любезности принести бутылку хереса. — Не раскупоренную, — добавил он, выразительно поглядев на ее отца.

— Об заклад готов побиться, что вы стреляный воробей! — пробормотал тот, кривя губы в хмурой улыбке. — Видел я вас раньше или нет?.. Н-нет, не видел.

Незнакомец ответил:

— Да, не видели. — И они продолжали угрюмо смотреть друг на друга до тех пор, пока Плезент не вернулась.

— Достань рюмки с полки, — приказал дочери мистер Райдергуд. — Мне дай ту, что без ножки. Человеку, который добывает хлеб в поте лица своего, и такая сойдет. — Эти слова, казалось бы, свидетельствовали о скромности и самопожертвовании, но, как не замедлило выясниться, ставить безногую рюмку с вином на стол было нельзя, ее приходилось опоражнивать сразу после наполнения, вследствие чего мистер Райдергуд ухитрялся пить втрое больше гостя.

Держа свой Фортунатов кубок* наготове, он сел за стол ближе к огню, незнакомец занял место напротив, а Плезент устроилась на табуретке между ним и камином. Фон этой мизансцены — шейные платки, шляпы, куртки, рубашки и прочее тому подобное старье «из закладов» — чем-то смутно напоминал подслушивающих людей, особенно в том углу, где висела блестящая клеенчатая куртка и шляпа, — ни дать ни взять какой-нибудь неуклюжий матрос, который так заинтересовался беседой за столом, что замер на месте спиной к обществу, успев только просунуть руки в рукава и поднять плечи до самых ушей.

Для начала гость поднес бутылку к свече, посмотрел вино на свет и обследовал пробку. Удостоверившись в ее целости, он медленно вынул из внутреннего кармана куртки заржавленный складной нож, открыл в нем штопор и откупорил бутылку. Потом опять обследовал пробку, вывинтил из нее штопор, положил то и другое на стол и протер горлышко изнутри уголком платка, завязанного у него узлом на шее, — все это обстоятельно, не спеша.

Глядя на своего неторопливого гостя, поглощенного всеми этими манипуляциями, Райдергуд сначала сидел спокойно, вытянув руку с зажатой в ней наготове безногой рюмкой. Но вот мало-помалу рука его стала тянуться назад, рюмка опускалась все ниже и ниже, и, наконец, он поставил ее на стол, донышком вверх. Также постепенно вниманием его завладел складной нож. И когда незнакомец поднял бутылку, готовясь наполнить рюмки, Райдергуд встал, нагнулся над столом, чтобы разглядеть нож как следует, и потом перевел взгляд на своего гостя.

— Что такое? — спросил тот.

— А нож-то знакомый! — сказал Райдергуд.

— Еще бы не знакомый!

Он мотнул головой, показывая Райдергуду на рюмку, и наполнил ее до краев. Райдергуд выпил все до капли и снова начал:

— Этот нож…

— Подождите, — сдержанно проговорил незнакомец. — Я хочу выпить за вашу дочь. Будьте здоровы, мисс Райдергуд.

— Этот нож я видал у одного матроса, у Джорджа Рэдфута.

— Правильно.

— Этого матроса я хорошо знал.

— Правильно.

— Какая же его постигла судьбина?

— Его постигла смерть. Жестокая смерть. Смотреть на него после этого, — ответил незнакомец, — было страшно.

— После чего «после этого»? — спросил Райдергуд, сдвигая брови.

— После того, как его убили.

— Убили? Кто убил?

Вместо ответа незнакомец пожал плечами, наполнил безногую рюмку, и Райдергуд, выпив ее, перевел изумленный взгляд с дочери на гостя.