Том 24. Наш общий друг. Книги 1 и 2

— Вот, вот! — сказал херувим. — Да тут и сомневаться нечего. А какая ей выпала удача в жизни, мистер Роксмит! Какие перед моей Беллой открываются виды на будущее!

— Лучших друзей, чем мистер и миссис Боффин, мисс Уилфер трудно было бы найти.

— Ни за что не найти! — от всей души воскликнул херувим. — И знаете, я начинаю подумывать, что все к лучшему. Если бы мистер Джон Гармон был жив…

— Он умер, и слава богу! — отрезал секретарь.

— Нет, этого я не говорю, это уж слишком! — сказал херувим, как бы возражая против такого решительного и безжалостного заявления. — Но он мог бы не приглянуться Белле, а Белла — ему. Да мало ли что могло быть! А теперь, я надеюсь, она сама найдет себе избранника.

— И, может быть… простите, что я об этом спрашиваю, но, поскольку вы оказываете мне такое доверие… может быть, у нее уже есть избранник? — с запинкой проговорил секретарь.

— Нет, что вы! — ответил Р. У.

— Бывает так, — осторожно заметил секретарь, — иная девушка найдет своего избранника, а отцу об этом не скажет.

— Нет, у нас так быть не может, мистер Роксмит. Между мной и Беллой по всем правилам заключен союз и договор о взаимном доверии. Мы утвердили его совсем недавно. Он вошел в силу вот с этих… с этих пор, — херувим легонько похлопал себя по лацканам пиджака и по карманам. — Нет, нет, она еще никого не нашла. Правда, Джордж Самсон… это было в те дни, когда мистера Джона Гармона…

— Которому лучше бы не родиться на свет! — нахмурившись, проговорил секретарь.

Р. У. бросил на него недоуменный взгляд, удивляясь, с чего это он так озлобился на несчастного покойника, и продолжал:

— В те дни, когда мистера Джона Гармона разыскивали, Джордж Самсон действительно увивался вокруг Беллы, и Белла позволяла ему увиваться. Но этому и тогда никто не придавал особого значения, а теперь и подавно. Ведь Белла, мистер Роксмит, — девушка с большими запросами, я почти наверно могу предсказать, что она выйдет за какого-нибудь богача. И уж на сей раз перед ней предстанет и человек и его состояние, так что выбор будет сделан не вслепую. Мне сюда. Очень жаль с вами расставаться. Всего хорошего, сэр!

Секретарь отправился своим путем, не очень-то ободренный этой беседой, и, придя в особняк Боффинов, застал там поджидающую его Бетти Хигден.

— Не сочтите это за дерзость, сэр, но нельзя ли мне поговорить с вами хоть минутку, — начала Бетти. — Я буду вам очень признательна.

— Хоть целый час, — ответил секретарь, провел ее в свой кабинет и усадил в кресло.

— Я, сэр, насчет Хлюпа, — сказала Бетти, — и нарочно пришла одна. Дай, думаю, встану, пока он спит, и уйду. Мне не хочется, чтобы Хлюп знал, о чем будет речь.

— Откуда только у вас силы берутся! — воскликнул секретарь. — Вы будто мне ровесница!

Бетти Хигден печально покачала головой.

— Для своих лет, сэр, я еще крепкая, но молодость моя, благодарение богу, позади.

— И вы благодарите бога за это?

— Да, сэр. Ведь если б я была молодая, вся моя жизнь началась бы сначала, и до конца оставалось бы еще, ох, сколько! Но зачем толковать обо мне, старухе! Я пришла насчет Хлюпа.

— А что с ним, Бетти?

— Дело такое, сэр: придумал он, что сможет принять благодеяние вашей доброй хозяйки и вашего доброго хозяина и работать у меня тоже, и никакими силами этого у него из головы не выбьешь. Да разве он сможет так? Волей-неволей чем-нибудь надо поступиться — или надеждой на хороший заработок, или мною. А меня он ни за что не хочет бросать.

— Его надо уважать за такое решение, — сказал секретарь.

— Уважать, сэр? Да я, пожалуй, тоже так считаю, но потакать ему в этом нельзя. Вот я и надумала: если он не согласен мною поступиться, так я сама им поступлюсь.

— Как же это, Бетти?

— Убегу от него.

Вглядевшись в полное непоколебимого мужества лицо старухи, в ее ясные глаза, пораженный секретарь повторил:

— Убежите?

— Да, сэр, — ответила Бетти, кивнув головой. И в этом кивке, в твердо сжатых губах была такая решимость, в силе которой сомневаться не приходилось.

— Ну, полно, полно! — запротестовал секретарь. — Это надо еще обдумать. Спешить некуда, попробуем сначала разобраться во всем как следует, а потом решим, что делать.