Том 24. Наш общий друг. Книги 1 и 2

— На том основании, — отвечал Райдергуд, утирая лицо рукавом, — что я был компаньоном Старика и подозревал его не один долгий день и не одну темную ночь. На том основании, что я знал его повадки. На том основании, что я отказался с ним работать, когда понял, чем это грозит; и, предупреждаю вас, его дочка будет вам рассказывать другое, так чтобы вы знали, чего ее слова стоят, ведь она готова бог весть чего наплести, нагородить турусов на колесах, лишь бы спасти отца. На том основании, что на плотинах и на пристани всем хорошо известно, что это его рук дело. На том основании, что его никто знать не хочет, потому что это его рук дело. На том основании, что ведите меня куда хотите, и я там приму присягу. Я не собираюсь отпираться от своих слов. Я на все готов. Ведите меня куда угодно.

— Все это пустяки, — сказал Лайтвуд.

— Пустяки? — негодующе и удивленно повторил Райдергуд.

— Совершенные пустяки. Это значит только то, что вы подозреваете этого человека в преступлении, не больше. У вас, может быть, есть для этого повод, а может и не быть никакого повода, но нельзя же его осудить по одному вашему подозрению.

— Разве я не сказал, — сошлюсь на того, другого хозяина, как на свидетеля, — разве я не сказал в первую же минуту, как только раскрыл рот, сидя на этом самом стуле и ныне и присно и во веки веков (он, видимо, считал эту формулу чуть ли не равносильной присяге), что я согласен поклясться на библии, что это его дело? Разве я не сказал «ведите меня, и я приму присягу»? А сейчас я что говорю? Вы же не станете это отрицать, адвокат Лайтвуд?

— Конечно, не стану; но вы беретесь присягать только в том, что у вас есть подозрения, а я вам говорю, что этого мало.

— Так, по-вашему, этого мало, адвокат Лайтвуд? — недоверчиво спросил Райдергуд.

— Разумеется, мало.

— А разве я говорил, что этого довольно? Сошлюсь на другого хозяина. Ну, по-честному? Разве я это говорил?

— Что бы он ни имел в виду, он, конечно, не говорил, что ему больше нечего сказать, — негромко заметил Юджин, не глядя на Райдергуда.

— Ага! — торжествующе воскликнул доносчик, уразумев, что это замечание, хотя и не совсем ему понятное, было, в общем, ему на пользу. — Мое счастье, что у меня был свидетель!

— В таком случае, продолжайте, — сказал Лайтвуд. — Говорите все, что вы имеете сказать. Чтобы потом не придумывать.

— Тогда записывайте мои слова! — нетерпеливо и тревожно воскликнул доносчик. — Записывайте мои слова, потому что теперь пойдет самая суть, клянусь Георгием и Драконом!* Только не мешайте честному человеку пожать то, что он посеял в поте лица! Так вот, я даю показание; он сам мне сказал, что это его рук дело. Разве этого мало!

— Следите за своими словами, любезный, — возразил Мортимер.

— Это вам надо следить за моими словами, адвокат Лайтвуд: я так сужу, что вы будете отвечать за последствия! — Потом, медленно и торжественно отбивая такт правой рукой по ладони левой, он начал: — Я, Роджер Райдергуд, из Известковой Ямы, промышляющий на реке. сообщаю вам, адвокат Лайтвуд, что Джесс Хэксем, обыкновенно прозываемый на реке и на берегу Стариком, сам сказал мне, что это его рук дело. Мало того, я слышал из ею собственных уст, что это его рук дело. Мало того, он сам сказал, что это его рук дело. И в том я присягну!

— Где же он вам это сказал?

— На улице, — отвечал Райдергуд, по-прежнему отбивая такт; голову он держал упрямо набок, а глазами зорко следил за своими слушателями, уделяя равное внимание и тому и другому, — на улице, перед дверями «Шести Веселых Грузчиков», около четверти первого ночи — только я не возьму греха на душу, не стану присягать из-за каких-нибудь пяти минут разницы — в ту ночь, когда он выудил тело. «Шесть Веселых Грузчиков» все так же стоят на своем месте. «Шесть Веселых Грузчиков» никуда не убегут. Если окажется, что его не было в ту полночь у «Шести Веселых Грузчиков», значит я соврал.

— Что же он говорил?

— Я вам скажу (записывайте, другой хозяин, больше я ни о чем не прошу). Сначала вышел он, потом вышел я. Может, через минуту после него, может, через полминуты, может, через четверть минуты; присягнуть в этом не могу и потому не стану. Знаю, что значит давать показание под присягой, правильно?

— Продолжайте.

— Вижу, он меня дожидается, хочет что-то сказать. Говорит: «Плут Райдергуд», — меня обыкновенно так зовут, — не потому, чтобы оно что-нибудь значило, оно ничего не значит, а так, больше для складу.

— Оставьте это в стороне.