Том 3. Посмертные записки Пиквикского клуба (главы XXXI-LVII). Часы мистера Хамфри

повествующая о том, как мистер Пиквик с помощью Сэмюела Уэллера пытался смягчить сердце мистера Бенджемина Эллепа и укротить гнев мистера Роберта Сойера

Мистер Бен Эллен и мистер Боб Сойер сидели в маленьком кабинете за аптекой, занимаясь рубленой телятиной и видами на будущее, и, наконец, их разговор коснулся практики вышеупомянутого Боба и имеющихся у него шансов добиться независимого положения с помощью почтенной профессии, которой он себя посвятил.

— И мне кажется, — заметил мистер Боб Сойер, обсуждая предмет беседы, — мне кажется, Бен, что они довольно-таки сомнительны!

— Что сомнительно? — осведомился мистер Бен Эллен, прочищая свои мозги солидным глотком пива. — Что сомнительно?

— Да мои шансы, — ответил мистер Боб Сойер.

— А я и забыл о них, — сказал мистер Бен Эллен. — Пиво мне напомнило об этом, Боб. Да, что и говорить, они сомнительны.

— Удивительно, как обо мне пекутся бедняки, — задумчиво продолжал мистер Боб Сойер. — Они стучатся ко мне во все часы ночи; лекарства принимают в невероятном количестве; мушки и пиявки они ставят с упорством, достойным лучшего применения; прибавления семейства поистине устрашающие. Шесть вызовов в один и тот же день, Бен, и все обращаются ко мне!

— Это чрезвычайно приятно, — изрек мистер Бен Эллен, пододвигая тарелку к рубленой телятине.

— О, чрезвычайно! — отозвался Боб. — Но было бы еще приятнее, если бы мне доверяли пациенты, которые могут уделить один-два шиллинга. Эта лавочка была превосходно изображена в объявлении, Бен: практика, обширная практика — и больше ничего.

— Боб! — сказал мистер Бен Эллен, опуская нож и вилку и устремляя взор на своего друга. — Боб, я вам скажу, что надо делать.

— А что? — полюбопытствовал мистер Боб Сойер.

— Вы должны как можно скорее сделаться обладателем тысячи фунтов Арабеллы.

— Трехпроцентные консоли, занесенные на ее имя в книгах Управляющего и Компании Английского банка, — добавил Боб Сойер, обращаясь к юридической терминологии.

— Вот именно, — подтвердил Бен. — Она получит этот капитал, как только достигнет совершеннолетия или выйдет замуж. До совершеннолетия ей остается год, а если вы смело возьметесь за дело — не пройдет и месяца, как она будет замужем.

— Она — очаровательное, прелестное созданье, — отчеканил мистер Роберт Сойер. — Насколько мне известно, у нее есть один только недостаток. К сожалению, этим единственным недостатком является отсутствие вкуса. Я ей не нравлюсь, Бен.

— По-моему, она сама не знает, что ей нравится, — презрительно заметил мистер Бен Эллен.

— Возможно, — согласился мистер Боб Сойер. — Но, по-моему, она знает, что ей не нравится, а это куда важнее.

— Хотел бы я знать, — начал мистер Бен Эллен, сжимая зубы и напоминая скорее дикаря, пожирающего сырое волчье мясо, которое он разрывает руками, чем миролюбивого молодого джентльмена, приступающего с ножом и вилкой к рубленой телятине, — хотел бы я знать, не замешался ли тут какой-нибудь негодяй и не добивается ли он ее расположения. Мне кажется, я бы его убил, Боб!

— Я бы всадил в него пулю, попадись он мне только! — добавил мистер Сойер, прихлебывая пиво и злобно выглядывая из-за кружки. — А если бы это на него не подействовало, я бы ее извлек так, чтобы он умер при операции.

Мистер Бенджемин Эллен молча и задумчиво созерцал своего друга в течение нескольких минут и затем спросил:

— Боб, вы никогда не делали ей предложения?

— Нет. Видел, что все равно никакого толку не будет, — ответил мистер Роберт Сойер.

— Вы его сделаете не позже, чем через двадцать четыре часа, — объявил Бен с убийственным хладнокровием. — Она его примет, или я узнаю причину отказа. Я воспользуюсь своим правом.

— Ладно, — сказал мистер Боб Сойер, — посмотрим.

— Да, посмотрим, мой друг! — грозно ответил мистер Бен Эллен. Он помолчал, потом снова заговорил голосом, прерывающимся от волнения: — Мой друг, вы с детства ее любили. Любили, когда мы вместе ходили в школу, и уже тогда она капризничала и оскорбляла ваше юное чувство. Помните, как вы в порыве детской любви просили ее принять два маленьких бисквита с тмином и сладкое яблоко — круглый пакетик, аккуратно завернутый в листок из тетради?

— Помню, — отозвался Боб Сойер.

— Кажется, она это отвергла? — спросил Бен Эллен.

— Отвергла! — подтвердил Боб. — Она сказала, что я очень долго таскал сверток в кармане штанов и яблоко согрелось, а это неприятно.

— Припоминаю, — мрачно сказал мистер Эллен. — После этого мы сами его съели, откусывая по очереди.

Боб Сойер меланхолически нахмурился, давая понять, что не забыл этого последнего обстоятельства, и оба друга на время погрузились в размышления.