Том 3. Стихотворения и поэмы 1907–1921

Тяжкий, плотный занавес у входа,  За ночным окном — туман.Что́ теперь твоя постылая свобода,  Страх познавший Дон-Жуан?Холодно и пусто в пышной спальне,  Слуги спят, и ночь глуха.Из страны блаженной, незнакомой, дальней  Слышно пенье петуха.Что́ изменнику блаженства звуки?  Миги жизни сочтены.Донна Анна спит, скрестив на сердце руки,  Донна Анна видит сны…Чьи черты жестокие застыли,  В зеркалах отражены?Анна, Анна, сладко ль спать в могиле?  Сладко ль видеть неземные сны?Жизнь пуста, безумна и бездонна!  Выходи на битву, старый рок!И в ответ — победно и влюбленно —  В снежной мгле поет рожок…Пролетает, брызнув в ночь огнями,  Черный, тихий, как сова, мотор,Тихими, тяжелыми шагами  В дом вступает Командор…Настежь дверь. Из непомерной стужи,  Словно хриплый бой ночных часов —Бой часов: «Ты звал меня на ужин.  Я пришел. А ты готов?..»На вопрос жестокий нет ответа,  Нет ответа — тишина.В пышной спальне страшно в час рассвета,  Слуги спят, и ночь бледна.В час рассвета холодно и странно,  В час рассвета — ночь мутна.Дева Света! Где ты, донна Анна?  Анна! Анна! — Тишина.Только в грозном утреннем тумане  Бьют часы в последний раз:Донна Анна в смертный час твой встанет.  Анна встанет в смертный час.

Сентябрь 1910 — 16 февраля 1912

«Мой бедный, мой далекий друг!..»

Мой бедный, мой далекий друг!Пойми, хоть в час тоски бессонной,Таинственно и неуклонноСнедающий меня недуг…Зачем в моей стесненной гру́диТак много боли и тоски?И так ненужны маяки,И так давно постыли люди,Уныло ждущие Христа…Лишь дьявола они находят…Их лишь к отчаянью приводятИзвечно лгущие уста…Все, кто намеренно щадит,Кто без желанья ранит больно…Иль — порываний нам довольно,И лишь недуг — надежный щит?

29 декабря 1912

«Как свершилось, как случилось?…»