Том 4. Стиховедение

Новшеством Сумарокова была забота об опорных звуках в рифмах — так называемое богатство рифмы. В немецкой поэтической традиции и у следовавшего ей Ломоносова этой заботы не было; к Сумарокову она пришла от французской традиции и потом осталась у Хераскова и других его учеников. Подсчет опорных звуков в названной выше статье[231] был сделан с неудобной и необоснованной сложностью; мы произвели его заново. Рифма Сумарокова была ориентирована не только на звуковую, но и на буквенную точность, поэтому мы учитывали все тождественные звуки и буквы влево от ударного рифменного гласного до первого несовпадения. Например, в красою — росою учитывался один предударный звук, в окаменел — оцепенел — два, в Семирамиды — пирамиды — четыре. Среднее количество опорных звуков в рифме сумароковских од — 59 (на 100 строк). По периодам оно меняется так:

1755−1758 годы — 551762−1764 годы — 651766−1767 годы — 591769−1774 годы — 54

Минимальный показатель (46) — в небольшой оде 3 (1758); максимальный (83) — в оде 10 (1763). Таким образом, Сумароков сперва стремится довести «левостороннюю» звучность рифмы до максимума, а потом постепенно оставляет эти попытки и возвращается к своим исходным цифрам. Для сравнения: среднее количество опорных звуков в рифме Ломоносова (по 6 одам 1752–1764 годов) — 19, с колебаниями от 8 до 26; Сумароков, стало быть, приблизительно втрое больше насыщает рифму опорными согласными, чем его предшественник. Вот пример строфы, особенно богатой опорными согласными (21, 3):

Преклонят пред тобой коленаСтраны, где сад небесный был,И игом утесненный пленаВосплещет радостию Нил:А весть быстряе Аквилона,До стен досяжет Вавилона:Подвигнет волны инда страх:Мы именем СемирамидыРазсыплем пышны пирамиды:Каир развеем яко прах.

Интересно сравнить опорные звуки в одах с опорными звуками в элегиях. Здесь в ранней редакции (1759) на 100 строк приходится 33 опорных, в переработке 1769 года — 66 опорных, вдвое больше. Видимо, первоначально Сумароков считал богатую рифму приметой высокого жанра оды и не стремился к ней в среднем жанре, в элегии; и лишь потом он решил, что она желательна во всякой поэзии, и начал внедрять ее повсюду: опорных звуков в притчах не меньше, чем в псалмах[232]. Подавляющая часть словесных изменений в тексте элегий 1769 года («Разныя стихотворения») служит именно обогащению рифмы: элегия 1 начиналась рифмами: прельщаться−разставаться−лить−пременить, стала начинаться: прельщатся−прощаться−лить−удалить и т. д. В результате, например, элегия 3 в первой редакции имела 5 опорных на 19 строк (т. е. 26 на 100), во второй стала иметь 15 опорных на 17 строк (т. е. 88 на 100). Самую скудную опорными звуками элегию из публикации 1759 года «Я чаял, что свои я узы разрешил…» (7 опорных на 100 строк, тогда как в остальных не меньше 21–26 опорных) он, вероятно, именно поэтому счел вообще не заслуживающей переработки и более не перепечатывал.

3

Грамматичность рифмы стала предметом исследований лишь недавно и главным образом на материале XIX века. Мы в свое время сделали подсчет по сочетаниям глаголов (Г), существительных (С), прилагательных и причастий (П) и местоимений (М) в рифмах Ломоносова, Пушкина и некоторых других поэтов[233]. При этом среди самых частых рифм — существительных с существительными — различалась рифмовка слов, которые рифмуют во всех числах и падежах (СС, более грамматически близкие) и которые рифмуют только в отдельных словоформах (Сс, менее грамматически близкие). Для сравнения с имеющимися данными мы сделали подсчет и по Сумарокову: во-первых, по одам (400 женских рифм из од 1762–1769 годов и 400 мужских из од 1758–1774 годов), во-вторых, по трагедии («Синав и Трувор», 326 и 327 рифм), в-третьих, по элегиям (174 и 172 рифмы, без «Стансов»). В нижеследующей таблице все примеры указаны только для женских рифм; все показатели — в процентах.