Том Батлер-Боудон 50 великих книг по психологии

Скиннер отмечал, как недалеко продвинулась в своем развитии психология, по сравнению с физикой или биологией. В Древней Греции человеческое представление о том, что побуждает его к действию, было столь же поверхностным, как и его представление об устройстве и жизни вселенной. Однако сегодня, когда развитие точных наук идет вперед семимильными шагами, наши знания о самих себе продолжают топтаться на месте.

Создание новой психологии

Скиннер был уверен, что психология пытается найти объяснения причин человеческого поведения в абсолютно неправильном месте, а, следовательно, несет в себе фундаментальную ошибку. Мы больше не верим в то, что в людей вселяются бесы, писал он, однако психология продолжает выстраиваться вокруг идей о том, что человеческое поведение обуславливается «скрытыми силами». К примеру, согласно теории Фрейда, поступки одного человека объясняются взаимодействием сразу трех внутренних элементов (Оно, Я и Сверх-Я). Средневековые алхимики приписывали каждому человеку мистическую «материю», формирующую модель его поведения; в современном  мире мы верим во что-то, что называем «природой человека», которая, как все говорят, движет нами. В результате мы понимаем, что все мировые проблемы можно разрешить при помощи изменения внутреннего отношения: превзойти гордость, снизить стремление к власти и агрессии, создать понимание смысла и цели и так далее.

Скиннер был уверен, что психология пытается найти объяснения причин человеческого поведения в абсолютно неправильном месте.

Но для Скиннера все подобные концепции были «донаучными». Физиология и биология давно выразили мнение о том, что всеми объектами или животными движут «внутренние цели», но мы все равно продолжаем говорить о том, что нефизические ощущения «провоцируют» физический акт агрессии. Мы принимаем как аксиому, что состояние разума определяет поведение. «Ментализм», как называет его Скиннер, означает лишь то, что поведение человека не было изучено с правильной точки зрения.

Психология окружающей среды, а не разума

Скиннер отмечает, что если мы спросим человека, почему он пошел в театр, и он нам ответит, что ему «просто захотелось», мы вполне примем это за объяснение. Однако было бы более правильным узнать, какие события прошлого заставили его пойти в театр, что он читал или слышал о пьесе, а также какие окружающие факторы привели его к принятию подобного решения.

Мы воспринимаем людей как «центральный источник» поведения, когда правильнее было бы расценивать поведение как ответную реакцию на влияние со стороны мира. Нам вовсе не нужна информация о состоянии разума, чувствах, личности, планах или целях человека, чтобы изучать поведение. Чтобы понять, почему люди поступают тем или иным образом, достаточно знать обстоятельства, которые подтолкнули их к данным действиям.

Окружающий мир представляет собой не просто набор добровольных поступков, он формирует из нас то, кем мы являемся. Мы изменяем образ наших действий в зависимости от получаемых знаний о том, что хорошо для нас (нашего выживания), а что плохо. Мы верим в автономность наших поступков, однако более правильным было бы наблюдать за поведением с точки зрения того, что «усиливает и питает» наши действия.

Как и другие существа, которые процветают или вымирают в зависимости от того, насколько они приспосабливаются в окружающей среде, люди представляют собой результат адаптации к миру, в котором они родились.

Лучшие окружающие условия, а не лучшие люди

Что Скиннер хотел сказать, назвав свою книгу «По ту сторону свободы и достоинства»? Он признавал, что «литература свободы» в прошлом с огромным успехом вдохновляла людей на борьбу с деспотическими режимами. Данные произведения, несомненно, говорили о том, что подчинение и эксплуатация олицетворяют собой зло, в то время как свержение тотального контроля несет в себе исключительное благо.

Однако Скиннер обнаружил некоторые недостающие составляющие этого уравнения: мы, по сути, создавали наши общества на основе различных форм контроля, которые вызывают в нас отвращение, но являются стимулом к действиям, даже без использования откровенной силы. Большинству из этих едва уловимых форм контроля люди готовы подчиняться лишь потому, что они служат удовлетворению их собственных социальных или экономических потребностей.

Наказание, по мнению Скиннера, представляет собой неумелое обращение с людьми.