Торговля с врагом

В два часа пополудни на следующий день Дэвис подходил к дверям Овального кабинета Белого дома. Он более чем обычно напоминал хромого боевого петуха, потерявшего изрядное количество перьев в сражениях, но не затупившего своего главного оружиясамоуверенности. Мультимиллионер-коротышка важно вышагивал по кабинету, на удивление велеречиво излагая свою линию, сводившуюся ко всемерному умиротворению Гитлера. Дэвис изъявил готовность лично отправиться к Герингу с посланием мира от американского президента. Визитера очень раздражало, что в течение всей беседы присутствовал Берли, которого он дважды беспардонно просил отослать. Услышав от президента повторный отказ, он возмущенно повел плечами и опустился наконец в кресло. Вскоре, впрочем, вскочил снова и еще долго, меряя пол короткими шажками, окутывал президента густыми клубами табачного дыма и серпантином маловразумительных, но весьма витиеватых фраз. Поняв, что на сделку с Гитлером президент не пойдет, Дэвис стал уговаривать Рузвельта сделать ставку на Геринга. Мобилизовав все терпение, Рузвельт заставил себя слушать путаные речи и вникать в их суть, сводившуюся к необходимости безотлагательного начала переговоров с Герингом о восстановлении мира от имени президента.

Рузвельт заметил: это далеко не первое предложение вмешаться от его имени тем или иным образом в европейский конфликт, но он готов пойти на это, лишь используя официальные дипломатические каналы. Кроме того, подчеркнул он, за неделю до начала войны он лично направил гитлеровскому правительству предложение о переговорах с целью сохранения мира, но ответа до 1 сентября 1939 года так и не получил, «что, будем откровенны, ситуации отнюдь не улучшило», — заключил он.

Одним словом, Родсу Дэвису было отказано в праве предпринимать какие-либо шаги от имени американского правительства. Более того, сразу после его ухода Рузвельт велел Берли передать Гуверу, чтобы за каждым шагом Дэвиса была установлена тщательная слежка, о которой не должны знать ни госсекретарь Корделл Хэлл, ни министр юстиции Роберт Джексон.

Дэвис покинул Овальный кабинет в крайне подавленном настроении. Его состояние усугублялось тем, что Хертслет передал телеграмму от Геринга с указанием для него и Льюиса не допустить пересмотра закона о нейтралитете США (закон о «нейтралитете», запрещавший продажу оружия воюющим странам, был принят конгрессом США 31 августа 1935 г., незадолго до разбойничьего нападения фашистской Италии на Эфиопию. Италии, обладавшей собственным мощным военным потенциалом, этот закон не причинил какого-либо вреда. Зато он заранее поставил в неблагоприятное положение жертву ее агрессии, которая не располагала возможностью производить в достаточном количестве собственное оружие. В мае 1937 г., когда испанский народ вел национально-революционную войну против фашистских мятежников и итало-германских интервентов, конгресс США принял еще один закон о «нейтралитете». Этот закон предоставлял президенту право разрешить продажу оружия воюющей стране лишь за наличный расчет и при условии его вывоза только ее собственным транспортом. При этом было известно, что у законного республиканского правительства не было ни валюты, ни океанских транспортных судов. Таким образом руководство США продемонстрировало свою враждебность к испанскому народу, боровшемуся за свободу и независимость. В то же время оно без всяких ограничений осуществляло поставки войскам мятежников во главе с генералом Франко. Франкисты впоследствии признавали, что «без американских грузовиков, без американских кредитов мы бы никогда не смогли выиграть войну». См.: История второй мировой войны 1939–1945. М., 1974, т. 2, с. 14, 29) в войне. Нещадно посыпая солью и без того саднящую рану, Геринг в телеграмме от 18 сентября напоминал Дэвису, что «поставки во вражеские страны будут означать для него потерю всего грузового флота».

Дэвис, опасаясь лишиться милости Геринга, пошел на прямой обман. На следующий день он телеграфировал в Берлин, что президент нуждается в нем для ведения переговоров о мире. Дэвис успел придумать даже условия этого воображаемого мира: он сообщал, что Рузвельт якобы согласен отдать Германии Гданьск, Польский коридор,[21] Чехословакию, все земли, отошедшие Польше по Версальскому миру, и, наконец, все африканские и прочие колонии, принадлежавшие ей до 1918 года. Фантазия, подстегнутая нервным напряжением, позволила Дэвису найти и себе достойное место в выстроенном воздушном замке: в конце сообщения он скромно упоминал, что ему Рузвельт отводил роль своего неофициального представителя. 20 сентября Дэвис вылетел в Лиссабон и затем в Рим, но из-за бури в пути его самолет вынужден был совершить посадку на Бермудах, где представители английской разведки пытались учинить ему допрос, но, ничуть не смущенный авторитетом Интеллидженс сервис, Дэвис наотрез отказался с ними беседовать и проследовал дальше в Лиссабон.