Торговые банкиры. Известнейшие мировые финансовые династии

В начале 1818 г. начались переговоры о дополнительном выпуске «купонов» на сумму 270 млн франков. После успеха первых серий все заранее решили, что синдикат «Бэринг – Хоуп – Уврар» снова займется тем же делом. В Ахене заем, который должен был полностью покрыть сумму французской контрибуции, обсуждали на конференции стран-победительниц.

Александр Бэринг стал главным участником конференции в Ахене. Его часто видели в обществе лорда Каслри, тогдашнего министра иностранных дел Великобритании; он же поддерживал самые дружеские отношения с князем Меттернихом из Вены и князем Гарденбергом, делегатом от Пруссии. Ничего удивительного; «купоны» расходились прекрасно, и видные государственные деятели понемногу спекулировали для себя – конечно, негласно. На самом деле облигации французского займа стали прекрасным капиталовложением; оставалось лишь сидеть и смотреть, как растут ваши деньги. «Купоны» на парижской бирже все время росли. Все министры сошлись во мнении, что Александр Бэринг – славный малый. Они не обращали никакого внимания на Соломона и Калмана Ротшильдов, которые также оказались в Ахене и тщетно пытались пробиться в заколдованный круг. Государственные деятели не желали даже разговаривать с «менялами из Франкфуртского гетто».

Переговоры пришли к завершению, и синдикат «Бэринг – Хоуп – Уврар» решил взять на себя большой кусок третьего французского займа, по «льготной» цене в 70. В начале ноября 1818 г. «купоны» торговались в Париже по 74. Меттерних был так доволен, что попросил Александра Бэринга приобрести на его долю больше «купонов». И вдруг 5 ноября «купоны» начали падать. Как обычно, у специалистов нашлось много объяснений. Было выпущено «слишком много серий за короткое время»; рынок показал «недостаточную гибкость», с технической точки зрения положение оказалось «шатким»; многим нужны были деньги, и люди продавали большие пакеты «купонов».

Как обычно, объяснения экспертов не имели ничего общего с действительностью: массивную игру «на понижение» против «купонов» повели Ротшильды. Поняв, что остальные смотрят на них сверху вниз, «менялы» вернулись в свои конторы и отдали приказы агентам втайне покупать «купоны», используя огромные количества средств из компенсационных фондов в своих хранилищах. Как ни странно, сама Франция, через посредство Ротшильдов, финансировала большую спекуляцию французскими «купонами», играя на понижение. Слишком поздно синдикат узнал горькую правду: за несколько дней Ротшильды обрушили их «купоны» на фондовой бирже. Всего за неделю «купоны» упали с 74 до 68, гораздо ниже той «льготной» цены, по которой их выкупали участники синдиката. Вместо больших прибылей они понесли большие убытки. А главные трудности были еще впереди.

Александра Бэринга вызвал к себе князь Меттерних. По выражению лица государственного деятеля Бэринг понял: его звезда на финансовом небосклоне закатилась. Что там с «купонами»? – поинтересовался Меттерних. Если не принять срочных мер, могут разориться многие люди, занимающие высокие посты. Что может предложить мистер Бэринг?

Александр Бэринг дал понять Меттерниху и другим государственным деятелям, что маржинальные сделки с «купонами» возможны только при растущем рынке. Естественно, никто из государственных деятелей не мог расплатиться сполна. Произошла неприятная сцена. Меттерних пришел в ярость, но Бэринг не уступал. Все прекрасно знали: Меттерних не из тех, кто прощает то, что он считает оскорблением. В тот день Бэринги утратили финансовую гегемонию в континентальной Европе. Отныне «финансистами законности» стали Ротшильды. Бэринги могли к ним присоединиться – но только если их приглашали.

В 1823 г. Байрон писал в «Дон-Жуане»:

О, золото! Кто возбуждает прессу?Кто властвует на бирже? Кто царитНа всех великих сеймах и конгрессах?Кто в Англии политику вершит?Кто создает надежды, интересы?Кто радости и горести дарит?Вы думаете – дух Наполеона?Нет! Ротшильда и Беринга мильоны![2]

Не только ради рифмы Байрон упоминает «Беринга» на втором месте после «Ротшильда». Прошло время, и французские «купоны» возродились и выросли до 80; в 1830 г. они шли по 110, в то время как английские консоли выросли только с 62 до 90. Как часто случалось до того (и после того), побежденные оправились быстрее победителей.

Веллингтон и оккупационная армия покинули Францию, и страна быстро возродила свою экономику – как и предсказывал Уврар. Кстати, как случалось и прежде, Уврар, который все придумал, стал единственным, кто ничего не получил от своего замысла. Бурбоны обвинили его в мошенничестве и даже не выплатили ему комиссионных. Даже самый безжалостный окружной прокурор посочувствовал бы обманутому мошеннику!