Торговый дом Домби и сын, Торговля оптом, в розницу и на экспорт (Главы XXXI-LXII)

- Милый Джон, - спросила Хэриет, когда они остались вдвоем и с минутку помолчали, - это письмо принесло дурные вести?

- Да. Но ничего неожиданного, - ответил он. - Вчера я видел того, кто написал это письмо.

- Того, кто написал?

- Мистера Домби. Он дважды прошел через контору, когда я был там. До сих пор мне удавалось не попадаться ему на глаза, но я не мог надеяться, что так будет и впредь. Вполне понятно, мое присутствие должно казаться ему неприятным. Полагаю, то же самое чувствовал бы и я.

- Неужели он это сказал?

- Нет. Он ничего не сказал, но я видел, как его глаза на секунду остановились на мне, и приготовился к тому, что должно было случиться, - к тому, что случилось. Я уволен!

По мере сил она старалась скрыть свое смятение и казаться бодрой, но эта новость была печальной по многим соображениям.

- "Незачем объяснять вам, - начал Джон Каркер, вслух читая письмо, почему ваше имя, произносимое в какой бы то ни было связи с моим, отныне будет звучать странно и почему для меня нестерпимо видеть того, кто это имя носит. Я уведомляю вас о прекращении с сего числа всяких отношений между нами и настаиваю, чтобы вы не делали никаких попыток возобновить связи со мной или с моей фирмой". В письмо вложены деньги. Их больше, чем полагается при увольнении, а вот и моя отставка. Право же, Хэриет, если мы вспомним прошлое, то надо признать, что это снисходительная и деликатная мера.

- Если есть снисходительность и деликатность, Джон, в том, чтобы налагать на тебя кару за проступок другого, то я с тобой согласна, - кротко отозвалась она.

- Члены нашего семейства не первый раз причиняют ему зло, - сказал Джон Каркер. - У него есть основания содрогаться при звуке нашего имени и полагать, что в нас есть что-то губительное для него. Я и сам мог бы так подумать, Хэриет, если бы не было на свете тебя.

- Брат, не нужно так говорить. Если, как ты утверждаешь, у тебя есть какие-то особые причины - но я это отрицаю! - любить меня, то пощади меня и не говори таких безумных, нелепых слов!

Он закрыл лицо обеими руками, но когда она подошла к нему, позволил ей взять его руку в свою.

- Я понимаю, что после стольких лет тяжело быть уволенным, - сказала его сестра, - а причина этого увольнения ужасна для нас обоих. Однако мы должны жить и искать средства к существованию. Ну, что ж! Мы можем это делать, не теряя мужества. Бороться, Джон, бороться вместе - в этом наша гордость, а не позор.

Улыбка появилась у нее на губах, когда она поцеловала его в щеку и просила не унывать.

- Ах, дорогая сестра! Ты по доброй воле и по своему великодушию связала себя с погибшим человеком! С опороченным человеком. С человеком, у которого нет ни одного друга и который разогнал и всех твоих друзей!

- Джон! - Она быстро зажала ему рот рукою. - Не говори так ради меня. Ради нашей многолетней дружбы. - Он молчал. - Теперь вот что я тебе расскажу, дорогой мой. - Она тихо подсела к нему. - Я так же, как и ты, ждала этого. И когда я думала об этом, и ждала со страхом, и старалась по мере сил приготовиться, я решила сказать тебе, раз уж этому суждено случиться, что я скрывала от тебя одну тайну и что у нас есть друг.

- Как же зовут нашего друга, Хэриет? - спросил он с печальной улыбкой.

- Право, не знаю; но однажды он с жаром заявил мне о своих дружеских чувствах и о своем желании быть нам полезным. А я и по сей день ему верю.

- Хэриет! - с изумлением воскликнул брат. - Где же он живет, этот друг?

- Этого я тоже не знаю, - сказала она. - Но он знает нас обоих и нашу историю - всю нашу историю, Джон. Вот потому-то я, следуя его совету, скрыла от тебя его посещение. Я опасалась, как бы ты не огорчился, услышав, что эта история ему известна.

- Посещение? Неужели он был здесь, Хэриет?

- Здесь, в этой комнате. Один раз.

- Что это за человек?

- Не молодой. Он уже начал седеть и, как он сам сказал, скоро станет совсем седым. Но великодушный, искренний и добрый. В этом я уверена!

- И ты только один раз его видела, Хэриет?

- В этой комнате только один раз, - ответила сестра, на щеках которой вспыхнул легкий румянец, мгновенно угасший. - Но, зайдя сюда, он упрашивал, чтобы я позволила ему видеть меня раз в неделю, когда он проходит мимо нашего дома, - в знак того, что у нас все благополучно и мы по-прежнему не нуждаемся в его помощи. Видишь ли, я сказала ему, когда он предложил нам свои услуги - а это и было целью его посещения, - что мы ни в чем не нуждаемся.

- Так, значит, раз в неделю...