Торговый дом Домби и сын, Торговля оптом, в розницу и на экспорт (Главы XXXI-LXII)

Как бы там ни было, однажды вечером мисс Токс направила свои стопы к жилищу Тудлей в тот час, когда мистер Тудль, черный и покрытый золой, подкреплялся чаем в лоне семьи. Мистер Тудль знал только три стадии существования. Он или подкреплялся в вышеупомянутом лоне, или мчался по стране со скоростью от двадцати пяти до пятидесяти миль в час, или спал после трудов своих. Вокруг него всегда был либо вихрь, либо штиль, но и в том и в другом случае мистер Тудль оставался миролюбивым, нетребовательным, покладистым человеком. Казалось, он передал всю унаследованную им способность раздражаться и кипятиться паровозам, с которыми имел дело, и они пыхтели, хрипели, горячились и изнашивались с удивительной быстротой, в то время как мистер Тудль жил тихой и размеренной жизнью.

- Полли, моя женушка, - начал мистер Тудль, держа на каждом колене по юному Тудлю, тогда как другие двое готовили ему чай и еще целая куча возилась вокруг (у мистера Тудля никогда не было недостатка в детях, и он всегда имел под рукой большой запас), - ты давно не видела нашего Байлера?

- Давно, - ответила Полли, - но сегодня его свободный вечер, а он никогда не пропускает этого дня. Наверное, он скоро придет.

- Мне кажется, - сказал мистер Тудль, наслаждаясь своим чаем, - теперь наш Байлер ведет себя хорошо, насколько это возможно для мальчика. Не так ли, Полли?

- О, он ведет себя прекрасно! - откликнулась Полли.

- Он ничего не утаивает, не так ли, Полли? - осведомился мистер Тудль.

- Ничего! - решительно сказала Полли.

- Я рад, что он ничего не утаивает, Полли, - заметил мистер Тудль раздумчиво и неторопливо, складным ножом запихивая в рот хлеб с маслом, словно уголь в топку, - потому что не годится это делать. Верно, Полли?

- Конечно, не годится. Есть о чем спрашивать!

- Слушайте, мои мальчики и девочки, - сказал мистер Тудль, созерцая свое семейство, - если вы занимаетесь каким-нибудь честным делом, - лучше всего, по моему мнению, заниматься им открыто. Если случится вам попасть в ущелье или туннель, не вздумайте прятаться и хитрить. Давайте свистки, и пусть все знают, где вы находитесь.

Подрастающие Тудли испустили пронзительный крик, выражая намерение воспользоваться отцовским советом.

- Но почему тебе пришло в голову говорить это о Робе? - с беспокойством спросила жена.

- Полли, старушка, - ответил мистер Тудль, - право же, я не знаю, говорил ли я это о Робе. Я отправляюсь в путь с одним Робом; добираюсь до разъезда; забираю то, что там нахожу, и целый поезд мыслей прицепляется к нему, прежде чем я успею сообразить, где я или откуда они взялись. Честное слово, мысли человека - настоящий железнодорожный узел! - сказал мистер Тудль.

Это глубокомысленное соображение мистер Тудль запил кружкой чаю, вмещающей целую пинту, и начал подкрепляться огромными ломтями хлеба с маслом, наказывая в то же время своим юным дочерям вскипятить побольше воды в котелке, ибо у него совсем пересохло в горле и придется ему выпить "великое множество кружек", прежде чем он утолит жажду.

Услаждая себя, мистер Тудль не забывал и о юных отпрысках, его окружавших, которые уже поужинали, но все-таки ждали лишних кусочков, точно лакомства. Эти кусочки он то и дело раздавал собравшимся в кружок юным Тудлям, протягивая огромный ломоть хлеба с маслом, от которого должны были откусывать по очереди все члены семейства, и таким же образом угощая их маленькими порциями чая с -ложки. Эта легкая закуска показалась юным Тудлям такой вкусной, что они восторженно пустились в пляс, вертелись на одной ножке и выражали свою радость всевозможными прыжками. Дав исход своему возбуждению, они снова окружили кольцом мистера Тудля и пристально следили, как он продолжает истреблять хлеб с маслом и чай, но притворялись, будто ничего уже не ждут для себя от этих яств, беседовали на посторонние темы и перешептывались между собой.

Мистер Тудль, находясь в центре семейной группы и - что касается аппетита - подавая своим детям устрашающий пример, держал на коленях двух юных Тудлей, вез их экстренным поездом в Бирмингем и подумывал об остановке у шлагбаума из хлеба с маслом, когда явился Роб Точильщик в своей зюйдвестке и траурных штанах и был атакован братьями и сестрами.

- Как поживаете, матушка? - спросил Роб, почтительно целуя ее.

- Вот и мой мальчик! - воскликнула Полли, обнимая его и похлопывая по спине. - Утаивает! Господь с тобой, уж он-то ничего не утаивает! Это было сказано в назидание мистеру Тудлю, но Роб Точильщик, который не был нечувствителен к хуле, тотчас подхватил:

- Как! Значит, отец опять за что-то меня бранил! - воскликнул невинно оскорбленный. - Ох, тяжело приходится парню, если он когда-то сбился с пути, а родной отец вечно бросает ему в лицо упреки за его спиной! Право же, продолжал Роб, в отчаянии прибегая к обшлагу своей куртки, - этого достаточно, чтобы парень пошел да и выкинул какую-нибудь штуку со злости!

- Бедный мой мальчик! - вскричала Полли. - Отец ничего такого не думал.