Торговый дом Домби и сын, Торговля оптом, в розницу и на экспорт (Главы XXXI-LXII)

- Бансби, - продолжал капитан, воздавая величайшие почести гению, - вот вы здесь! Человек, способный высказать мнение, сверкающее ярче бриллиантов! Покажите мне другого такого парня в просмоленных штанах, сверкающего как бриллиант! А для этого перелистайте "Сборник Стэнфела", а когда найдете это место - отметьте! Вот вы здесь, в этой самой комнате, где высказали свое мнение, которое оказалось справедливым до последнего слова. (Капитан этому искренне верил.)

- Да, да! - проворчал Бансби.

- До последнего слова, - сказал капитан.

- А почему? - проворчал Бансби, впервые взглянув на своего друга. - В каком направлении? Если так, то почему бы и нет? Вот что.

Произнеся эти таинственные слова - у капитана они чуть было не вызвали головокружения, ибо погрузили его в бездонное море умозаключений и догадок, - мудрец позволил снять с себя лоцманскую куртку и последовал за своим другом в маленькую гостиную, где рука его вскоре взялась за бутылку с ромом, воспользовавшись коей он приготовил стакан крепчайшего грога, а потом за трубку, которую он набил и закурил.

Капитан Катль, подражая в этом своему гостю, но будучи не в силах сохранять сосредоточенный и невозмутимый вид, отличавший командира, сидел по другую сторону камина, почтительно наблюдал за ним и как будто ждал поощрения или изъявления любопытства со стороны Бансби, чтобы перейти к собственным делам. Но так как философ цвета красного дерева, по-видимому, не ощущал ничего, кроме тепла и вкуса табачного дыма, и ограничился только тем, что, вынув изо рта трубку, дабы освободить место для стакана, хрипло отрекомендовался Джеком Бансби - заявление, мало способствовавшее началу разговора, - капитан, краткой хвалебной речью призвав его к вниманию, рассказал об исчезновении дяди Соля, о перемене, происшедшей в его собственной жизни и судьбе, и в заключение положил на стол пакет.

После долгого молчания Бансби кивнул головой.

- Распечатать? - спросил капитан.

Бансби снова кивнул.

Тогда капитан сломал печать и извлек две сложенных бумаги, на одной из коих прочел надпись: "Последняя воля и завещание Соломона Джилса", а на другой: "Письмо Нэду Катлю".

Бансби, устремив взор на побережье Гренландии, казалось, приготовился выслушать содержание обоих документов. Поэтому капитан откашлялся, чтобы прочистить горло, и стал читать вслух.

- "Мой дорогой Нэд Катль! Покидая родину, чтобы отправиться в Вест-Индию..."

Тут капитан приостановился и зорко посмотрел на Бансби, который пристально смотрел на побережье Гренландии.

- "...с тщетной надеждой получить сведения о моем милом мальчике, я знал, что, буде вы познакомитесь с моим намерением, вы либо воспрепятствуете ему, либо захотите меня сопровождать; вот почему я хранил его в тайне. Если вы когда-нибудь прочтете это письмо, Нэд, меня, вероятно, не будет в живых. Тогда вы, конечно, простите старому другу его сумасбродство и почувствуете сострадание при мысли о той тревоге и неизвестности, какие побудили меня предпринять это безумное путешествие. Стало быть, не будем больше говорить об этом. Я почти не надеюсь, что мой бедный мальчик прочтет когда-нибудь эти слова или еще раз порадует ваши взоры своим честным, открытым лицом..." Да, да, никогда больше, - сказал капитан Катль в скорбном раздумье. - Никогда! Там будет он лежать до конца дней...

Мистер Бансби, у которого было музыкальное ухо, вдруг заревел: "В Бискайском заливе. О!", а добрый капитан, видя в этом достойное воздаяние памяти умершего, был так растроган, что с благодарностью пожал ему руку и должен был смахнуть слезу.

- Ну-ну! - сказал капитан, когда жалобный вопль Бансби перестал гудеть и сотрясать окно в потолке. - Великое горе он долго терпел, а мы перелистаем книгу и отыщем это место.

- Врачи, - заметил Бансби, - не принесли помощи.

- Да, да, конечно, - сказал капитан. - Что толку от них на глубине полутора тысяч футов? - Затем, возвращаясь к письму, он продолжал: - "Но если бы он присутствовал в то время, когда пакет будет вскрыт..." - капитан невольно оглянулся и покачал головой, - "...или узнал об этом впоследствии..." - капитан снова покачал головой, - "...я шлю ему свое благословение! Если приложенная к этому письму бумага составлена юридически неправильно, это имеет мало значения, так как из заинтересованных лиц нет никого, кроме его и вас, а я попросту желаю одного: если он жив, пусть к нему перейдет то немногое, что может остаться после меня, а если дело обернется иначе (чего я опасаюсь), пусть это перейдет к вам, Нэд. Знаю, что вы уважите мое желание. Да благословит вас бог за это и за всегдашнее дружеское ваше расположение к Соломону Джилсу". Бансби! - сказал капитан, взывая к нему торжественно, - как вы это понимаете? Вот вы сидите здесь, человек, которому с младенческих лет проламывали голову, и в каждую расщелину в черепе проникала к вам новая мысль. Как же вы это понимаете?