Тот, кто убивает дракона

– Я не понимаю, о чем ты болтаешь, – сказал Бекстрём и поднял первую из них. – Я сижу здесь с маленьким бокалом легкого пива, а рядом стакан апельсинового сока. Тебе стоит его попробовать, кстати.

– Конечно, – ухмыльнулся Тойвонен. – А потом у тебя вода в водочной рюмке рядом со следующим бокалом легкого пива. И ты завершаешь все еще одним апельсиновым соком. В коньячном бокале на сей раз. Тебя пушкой не прошибешь, Бекстрём, и, не позаботься я о копии твоего счета, мне пришлось мы оставить это дело и попробовать найти что-то еще.

– В чем суть? – спросил Бекстрём.

– У меня есть к тебе маленькое предложение, – сообщил Тойвонен.

– Я слушаю.

– Мне глубоко наплевать на так называемых коллег из отдела внутренних расследований. Я не из тех, кто стучит на своих товарищей по работе. Если кто-то перегибает палку, я обычно сам деру ему уши. С подобным мы разбираемся исключительно в стенах этого здания. Так всегда делалось здесь в Сольне.

– Предложение, – напомнил Бекстрём. – Ты болтал, что у тебя есть какое-то предложение.

– Ты уже достал всех коллег своими высказываниями в прессе. Мы устали от них. С другим мы еще как-то можем мириться. Если хочешь продолжать поливать нас грязью в газетах, думаю, тебе придется поменять работу. Пожалуй, стать криминальным репортером или подменять известного профессора из Государственного полицейского управления, который по четвергам появляется в программе ТВ-3 «Внимание, розыск» и болтает всякую ерунду. Если ты заткнешься, мы тоже промолчим. Если продолжишь давать волю языку, боюсь, фотографии, и счет, и все другое, что я и коллеги соберем в наших шкафах и ящиках, вынырнет в какой-нибудь по-настоящему дьявольской газетной редакции. Разве не за это ты ратуешь, кстати? За максимальную открытость в отношении средств массовой информации со стороны полиции.

– Я тебя услышал, – буркнул Бекстрём.

– Хорошо, – сказал Тойвонен. – А поскольку ты не настолько глуп, я полагаю, мы договорились. Как дела с твоим расследованием, кстати?

– Хорошо, – ответил Бекстрём. – Рассчитываю закончить в понедельник.

– Я слушаю.

– Тогда и поговорим, – проворчал Бекстрём и поднялся.

– Жду не дождусь, – сказал Тойвонен и ухмыльнулся.

«Увидимся на пресс-конференции», – подумал Бекстрём. Кивнул коротко и удалился.

88

– Как прошло? – спросила Анника Карлссон. – Я даже немного волновалась.

– Нормально, – ответил Бекстрём.

– Чего он хотел? Он был так взбешен, когда зашел ко мне. Мне даже стало немного не по себе.

– Моему бывшему лисенку, – сказал Бекстрём, – понадобился совет и помощь от его старого руководителя и духовного наставника.

– Приятно слышать. – Анника Карлссон криво улыбнулась. – Что мы предпринимаем сейчас по нашему делу?

– Как обычно, – отчеканил Бекстрём. – Обкладываем подозреваемого со всех сторон, контроль телефона по полной программе, неслышно, невидно, незаметно. Позвони Наде, кстати, пусть придет и поможет. Я оформлю ей сверхурочные. Без молодежи, я думаю, мы справимся, а коллегу Альма не стоит втягивать сюда.

– Не похоже, чтобы был какой-то мобильный, – с сомнением произнесла Анника Карлссон. – Я, во всяком случае, не нахожу ничего.

– Понятно, он есть, – не согласился с ней Бекстрём. – Тот самый, на который звонили и Даниэльссон, и Акофели. Явно предназначенный только для входящих разговоров. Если нам повезет, он еще остался. Кроме того, имеется стационарный телефон.

– С ним я уже разбираюсь, – подтвердила Анника.

– Тогда так, – сказал Бекстрём и ухмыльнулся. – В понедельник, по-моему, придет время для наручников.

89

Рано утром в воскресенье у Хассана Талиба случилось новое кровоизлияние в мозг. Врачу, спасшему ему жизнь не более недели назад, пришлось предпринимать новую попытку. В этот раз все прошло хуже. Операцию прервали уже через четверть часа, а полшестого утра в нейрохирургическом отделении Каролинской больницы Талиба объявили умершим.

Всегда мало хорошего, когда личности вроде него умирают. Хватает похожих типов, кому в голову могут прийти разные идеи. Пять минут спустя комиссар Хонкамяки решил усилить меры безопасности. Переговорил с Тойвоненом и Линдой Мартинес. И Тойвонен принял решение. Командировал для выполнения данной задачи еще шесть коллег из полиции правопорядка и шесть сыскарей.

От первых требовалось усилить охрану снаружи. А вторым было поручено перемещаться по больничной территории и корпусам и постараться вовремя обнаружить подозрительные автомобили, людей или любые странности.

Около девяти утра Франк Мотоэле появился в отделении ортопедической хирургии. Он поздоровался с коллегами на входе и на лифте поднялся на седьмой этаж, где Фархад Ибрагим лежал запертый в отдельной палате с загипсованной от щиколотки до паха левой ногой.

– Какова ситуация? – спросил Мотоэле и кивнул коллеге, сидевшему перед входом в помещение, где лечили Фархада Ибрагима.