Традиция, трансгрессия, компромисс

Если женщины третьего поколения могли воспринимать плясовые и трудовые песни своих матерей благодаря собственному опыту проживания ситуаций, упомянутых в песнях, это вдвойне справедливо в отношении романсов. Жестокий романс и баллада пользуются любовью пожилых женщин и женщин среднего возраста всех поколений. Лидия Панкратовна спела нам несколько песен из репертуара своей матери, определяя их так: «это вот мамина любимая песня», «вот эту еще мама любила». Это были не плясовые или обрядовые песни, но песни, которые могли исполняться в любое время и в любом месте, широко известные и лучше всего подходящие для застольного пения. Одной из причин сохранения группового пения в ХХ веке была русская традиция застолий, без которых не обходилось ни одно событие, будь то свадьбы, праздники, дни рождения или поминки. В ситуации застолья песня помогала участникам ощутить общность, чувство сопричастности и обеспечивала возможность разделяемого всеми мощного эстетического переживания.

Такие песни и манера их исполнения были идеальными для застольного празднования: их отличал медленный темп (они не были предназначены для пляски), сложный мелодический строй и (в некоторых местных традициях) многоголосие. Все это лучше всего подходило для тех случаев, когда люди располагали временем и возможностью сесть рядом, сосредоточиться на пении и наслаждаться возникающим звуковым пространством. Даже если песни не исполнялись полифонически (это сложное искусство сохранилось не во многих сообществах), они всегда пелись в лад, как минимум на два голоса, что делало звук богаче и придавало пению групповой характер. Эстетика этих песен требовала хора: если один человек запевал романс, остальные неизменно подхватывали.

Такая история в значительной степени определила современное положение дел, когда группы деревенских женщин поют – как на сцене, так и вне сцены – репертуар своей юности или поколения матерей. Отчасти романсы сохраняют свою популярность именно из-за того, что они исполняются в группе, и благодаря удовольствию от пения и социальному престижу, которые получают участницы народного ансамбля. Не все женщины входят в такие группы – в современных деревнях их скорее меньшинство, – но эти группы выполняют функцию «лица деревни», выступая на праздниках; кроме того, участницы получают возможность путешествовать, а также общественное признание, награды и социальный капитал. Не менее важно и то, что многие деревенские женщины, родившиеся до 1950 года, любят романсы, поскольку их тексты связаны как с традиционной системой ценностей довоенной деревни, так и с современным сценарием романтической любви и личного счастья.

Мелодраматизм романса и баллады

Романсы и баллады вошли в русскую деревенскую певческую традицию в XIX веке из литературных источников – обычно это стихи поэтов XVIII – XIX веков или популярные городские песни, которые стали массовым явлением благодаря дешевым изданиям второй половины XIX – начала XX столетия [Адоньева, Герасимова 1996: 339 – 340]. Их полюбили представители всех социальных слоев. В деревнях они распространялись устно и «фольклоризовались» – люди изменяли слова и создавали свои собственные варианты исполнения. В фольклористике их принято называть «романсами», «жестокими романсами» или «новыми балладами».

Романсы – это лирические песни, в основе которых лежат стихи, которые ориентированы на фольклорную поэтику, поэтому романсы часто имеют ту же или сходную форму, как и традиционные лирические песни деревни. Обычно и традиционные крестьянские лирические песни, и романсы начинаются с описания природы (в городских романсах это может быть городской парк или бальный зал), за которым следует монолог или диалог [Лазутин 1965: 36]. Задача традиционной лирической песни – описать переживание лирического «я», романс же дополняет эту задачу, внося трагическую ноту – либо в трагическом финале, либо в виде предупреждения о грядущей трагедии.

Тематика романсов – разрывы и трансгрессии: социальные нормы и ожидания в них всегда попираются. В сюжетах описывается неразделенная или обманутая любовь, мужская неверность, измена, брак без любви, побег с любовником. Когда в романсе возникает тема женского эротического влечения, то обязательно избранник оказывается либо женатым, либо коварным обольстителем, таким образом, это влечение всегда наталкивается на препятствия (исполнению желаний всегда что-нибудь мешает). Если же в романсе говорится о счастливой любви (некоторые из песен носят «элегический» характер (см. [Зубова 1984])), то это либо любовь уже прошедшая, либо находящаяся под угрозой. Верной любви противопоставляется измена или же общественное осуждение из-за социального неравенства партнеров героя и героини. Когда в песне упоминается судьба, то на нее ссылаются как на конечное объяснение несчастья, а иногда она служит оправданием самоубийству или иному виду саморазрушения.