Трагедия Тамплиеров

Однако напрашиваются сравнения. Если, не колеблясь, Папу обвиняют в ереси, неудивительно, что религиозный орден может подпасть под то же подозрение. Вопросы догмы были необычайно важны в ту пору: несмотря на недавний кровавый крестовый поход в Лангедок, катары продолжали существовать. К тому же, в обоих процессах, Филипп Красивый предстает ревнителем веры; король волей божьей, он считал себя естественным защитником церкви и полагал, что на него возложена особая миссия. «Мы поставлены Господом нашим на королевский престол, чтобы следить и защищать свободу веры Церкви и, среди всех желаний нашего разума, должны радеть об укреплении католической религии», — заявит он в приказе об аресте тамплиеров.

В этой божественной миссии хранителя подлинной веры короля поддерживали его легисты, заботившиеся о том, чтобы придать абсолютной монархии священный характер: королевский абсолютизм не может иметь границ, так как является божественным правом, и это основание даже обязывает короля (как об этом напомнят Людовику XIV) использовать всю свою власть в деле искоренения ереси. И, в случае необходимости, король должен был заменить

Папу, если тот казался нерешительным и равнодушным. Что, без колебания, и будет провозглашено на заседании Генеральных Штатов в Туре, 29 мая 1308 г., с достаточно ясной угрозой Клименту V; если бы он не выполнил своего долга, его могла бы постичь судьба, аналогичная участи Бонифация VIII.

Забавно заметить среди этих легистов, претендующих быть большими католиками чем сам Папа, во время обоих процессов того же Гильома де Ногаре, отчасти подозреваемого в том, что был «сыном катара», и стремящегося смыть с себя это досадное подозрение. Безусловно, в посмертном процессе над Бонифацием он защищал свои личные интересы, в то время как в деле тамплиеров он, кажется, не имел такой же заинтересованности; может быть поэтому его действия более скрытны, но мы находим следы его рвения. В объявлении о созыве Генеральных Штатов в Туре присутствует такое выражение: «Все должно восстать против этой столь преступной заразы: законы и оружие, животные и четыре стихии». Этот оборот, хотя и написан от имени короля, уже фигурировал в речи де Ногаре, произнесенной в Лувре 12 марта 1303 г. против Бонифация: влияние очевидно. Ногаре выступит лично перед следственной комиссией в Сансе 28 ноября 1309 г. во время второго допроса Жака де Моле.

Итак, в обоих случаях, мы видим как Климент V, находящийся под давлением короля и общественного мнения, обвинявших его в медлительности и безразличии, еще раз демонстрирует то же терпение, использует те же методы затягивания времени в поисках компромиссного решения, стараясь избежать взрыва и скандала. Но — важное отличие, — в то время как Климент V спас память о Бонифации, он, в конце концов, совершенно не двусмысленно приговорил тамплиеров. Значит, мы должны спросить самих себя: а мог ли орден быть спасен?

IV. Начало процесса тамплиеров

Большой процесс о тамплиерах начался по весьма мелочному поводу: как в Туре напомнит об этом Гильом де Плезиан, первыми доносчиками были «люди слишком низкого происхождения, чтобы дать ход столь большому делу», но Бог может воспользоваться самыми обездоленными людьми (и, добавим, самыми сомнительными).

В 1305 г. в тюрьме в Ажене, содержался тамплиер, совершивший некое преступление. Так как у него не было духовника, чтобы исповедаться, он перед смертью признался в преступлениях против веры и злодеяниях другому заключенному, горожанину из Безье, Эскену де Флуараку (или Эскиу де Флойрано), который, возможно, сам вышел из ордена. Придя в ужас от этих откровений, а, возможно, чтобы извлечь из этого выгоду, вышеуказанный Эскен де Флуарак поведал о них, мы не знаем почему, королю Хайме Арагонскому, который, не желая ввязываться в столь сложное дело, отослал доносчика к королю Франции, так как главная резиденция ордена находилась в этой стране.

Необходимо заметить, что разоблачения этого сомнительного субъекта послужат канвой всему процессу: с самого начала, в этих разоблачениях мы находим те же основные жалобы, которые будут приведены в ордере на арест и во время всего следствия.

Филипп Красивый: впал ли он в ярость сразу или обрадовался возможности извлечь из доноса неожиданную выгоду? Известно, что он заставил начать официальное расследование в Корбее. Было не сложно найти братьев, покинувших орден тамплиеров, и даже тех, кто был исключен за их безнравственное поведение, возможно готовых выполнить прямые указания короля. В любом случае, разоблачения Флуарака были подтверждены, так как с этого момента король, кажется, принял решение.

В ноябре 1305 г. Филипп Красивый присутствовал в Лионе на посвящении Бертрана де Го в папский сан: возможно, он сообщил ему о своих открытиях, но мы не знаем, что именно он ему сказал.

Предложение об объединении