Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы

Трудовой лагерь № 1 функционировал не менее 3 лет и был ликвидирован немцами за 7–10 дней до прихода Красной Армии. Концлагерь № 2 прекратил свое существование после восстания евреев в августе мес[яце] 1943 г[ода].

В трудовом лагере немцы продуманно осуществляли режим и приемы физического истребления людей. Заключенных морили голодом, заставляли работать по 10–16 часов в сутки. За малейшее нарушение установленного «порядка» администрация и охрана лагеря подвергали заключенных пыткам. «Провинившихся» раздевали наголо, клали на доски и били резиновыми палками. Заключенных поднимали на высоту в 10–12 метров и бросали вниз. Собирали в кучу много женщин, на конях галопом врезались в нее и давили. Истощенных и больных детей убивали ударом молотка по переносице и голове.

Массовое истребление заключенных поляков осуществлялось и путем расстрелов.

Немцы хотели замести следы своих преступлений. Они зарывали трупы в разных местах леса.

Но не удается душегубам замести следы зверств. Пятьдесят восемь больших ям-могил, найденных в лесу, и люди, чудом спасшиеся от смерти, – свидетели немецких злодеяний в Треблинке.

Трач Хеня рассказывает: «Я, мой муж Трач Лейба, дочь Софья 13 лет и сын Абрам 8 лет находились в лагере 28 месяцев. 23.07.1944 в 20 часов немцы вывели группу евреев в лес на расстрел. В этой группе полностью была моя семья. Привели нас к яме и приказали лечь вниз лицом. Раздались выстрелы. Муж был ранен смертельно в голову. Я носовым платком прикрыла ему рану. Я и дети еще не были ранены. Муж потребовал, чтобы я с детьми бежала. Я взяла детей и побежала, но дети вырвались и с криком “к папе!” побежали обратно к отцу. Меня тут же ранило в бок. Я уползла в лес. О судьбе детей ничего не знаю. Наверное, они погибли. В тот день гитлеровцы расстреляли 700 человек!»

Так было истреблено в этом лагере до 12 тысяч поляков и евреев.

Немецкие убийцы не ограничились «трудовыми лагерями». Осуществляя свой план поголовного истребления еврейского населения, они построили в Треблинке второй лагерь в 1 км от первого. В лес к лагерю подведена ж[елезно]-д[орожная] ветка, по которой, как по конвейеру, подавались тысячи жертв в пасть сатанинской печи.

В течение 13 месяцев изо дня в день сюда поступало от 60 до 100 вагонов с людьми. В каждом вагоне по 150 человек.

Прибывших выгружали из вагонов и уничтожали в этот же день. Обреченных раздевали донага. Их одежду и обувь отправляли в Германию. Нагие люди, построенные в ряды, сдавали в кассу документы и ценности. После этого гитлеровские грабители и убийцы обыскивали нагих людей. Они искали ценности в волосах головы, под руками и в половых органах, серьги вырывали из ушей. Женщин стригли. Их волосы отправляли в Германию как сырье. После этого люди шли в «баню». Они проходили по аллее, усыпанной цветами, посыпанной песком и вместе с тем огороженной проволокой. Избиваемые резиновыми дубинками, люди шли в «дом смерти». Аллею к «дому смерти» называли «дорогой без поворота».

«Дом смерти» состоял из 12 камер. Кубатура каждой камеры равнялась 90 куб[ическим] метрам. Она вмещала в себя до 400 человек. В камере люди ставились вплотную. Пространство сверху до потолка заполнялось детьми. «Дом смерти» одновременно поглощал 4–5 тыс[яч] человек.

Машиной выкачивался воздух из камер, и люди гибли за 10–15 минут. Так уничтожалось ежедневно 10–15 тыс[яч] ни в чем не повинных людей.

Фашистские грабители продолжали ограбление и мертвых. Когда трупы выносились из камер, они осматривались. Золотые зубы вырывались.

Трупы зарывались в землю. Но после приезда в лагерь главного палача и обер-бандита Гиммлера около миллиона трупов было вырыто экскаватором и сожжено. После этого трупы только сжигались в огромной яме-печи. На дне глубокой ямы были поставлены полутораметровые железобетонные столбы. На столбы уложены рельсы. На этот гигантский колосник ложилось до 5–6 тыс[яч] трупов, которые обливались горючим и зажигались.

Когда «работала» фабрика смерти, жители окрестных сел и деревень закрывали окна, с ужасом и страхом смотрели в сторону Треблинки.

«В течение многих месяцев, – говорит рабочий карьера Крым Станислав[903], – я лично видел в расположении еврейского лагеря большой огонь, пламя которого достигало 7–8 метров высоты. Смрад распространялся на многие километры. От зловонья нельзя было дышать».

Об этом же говорят Люциан Пухова[904], Трусколяский Казимир, ксендз Домбровский и другие.

Пепел сожженных людей разбрасывали по шоссейным дорогам.