Трещина в мироздании. Редактирование генома. Невероятная технология, способная управлять эволюцией

Другой моральный ориентир исходит изнутри: врожденная, рефлекторная реакция на идею использовать CRISPR для редактирования генома будущего ребенка. Для многих людей сама мысль об этом кажется неестественной и какой-то неправильной, и, когда я впервые задумалась о редактировании геномов клеток человеческих эмбрионов, я тоже была таким человеком. Тысячи лет в человеческую ДНК не вносились никакие изменения, кроме возникших естественным путем мутаций (и все это время люди размножались вполне успешно), и управление этим процессом с целью сделать его рациональным – подобно тому как специалисты по биологии растений генетически модифицируют кукурузу – сначала казалось нам чем-то почти порочным. Как выразился директор НИЗ Фрэнсис Коллинз,

эволюция работала над оптимизацией генома человека 3,85 миллиарда лет. Неужели мы правда думаем, что какая-то группа самоделкиных, забавляющихся с этим геномом, справится лучше и избежит всех возможных отрицательных последствий?[280]

Хотя я в целом тоже испытываю беспокойство при мысли о том, что человек может взять под контроль эволюцию собственного вида, я все же не стану утверждать, что природа как-то специально настраивала нашу наследственную информацию. Совершенно очевидно, что эволюция не приспособила геном человека для сегодняшней эпохи, когда современная пища, компьютеры и высокоскоростные способы перемещения полностью изменили наш образ жизни. И если мы оглянемся назад и проанализируем ход эволюции, приведшей нас к настоящему моменту, станет видно, что существует и существовала масса организмов, не получивших никакой выгоды от мутационного хаоса, лежащего в самой основе эволюции. Выходит, что это природа скорее самоучка, чем профессиональный инженер, да и настройки у нее получаются не слишком удачными. Ее небрежность может принять форму откровенной жестокости для тех людей, кому выпало несчастье унаследовать генетические мутации, которые, как выяснилось, снижают жизнеспособность.

Поэтому аргумент, что редактирование геномов человеческих эмбрионов в некоторой степени неестественно, теперь не слишком много для меня значит. Когда дело доходит до дел человеческих, в особенности медицины, граница между естественным и неестественным размывается вплоть до полного исчезновения. Мы не называем коралловый риф неестественным, однако используем этот эпитет для обозначения мегаполиса вроде Токио. Потому ли это, что город создан людьми, а риф нет? В моем представлении разделение на естественное и неестественное – ложная дихотомия, а если она мешает нам облегчить людские страдания, то еще и опасная.

К настоящему моменту у меня было бесчисленное множество возможностей познакомиться с людьми, имеющими генетические заболевания или больных родственников, и эти истории берут за живое. Одна женщина отвела меня в сторону на конференции после секции с обсуждением технологии CRISPR, чтобы поделиться своей личной историей. Ее сестра страдала от редкой, но тяжелой наследственной болезни, влиявшей на ее физическое и психическое состояние и ставшей суровым испытанием для всей семьи. “Если бы я могла использовать редактирование генома эмбриональных клеток человека, чтобы устранить эту мутацию из генофонда нашего вида, чтобы никто больше не испытывал такие же страдания, как моя сестра, я бы сделала это не раздумывая!” – воскликнула она, и слезы наворачивались ей на глаза.

Другой случай: один посетитель моей лаборатории в Беркли рассказал мне, что его отец и дед умерли от хореи Гентингтона и что у всех трех его сестер также обнаружены гены предрасположенности к этой болезни. Он был готов сделать что угодно, лишь бы ускорить появление средств для лечения этого ужасного заболевания, а лучше – способа его предотвращения. У меня не хватило духа спросить у посетителя, является ли он сам носителем тех же вариантов генов. Если да, то ему следовало ожидать, что болезнь преждевременно лишит его способности нормально двигаться и разговаривать и что умрет он рано. Такой приговор в отношении близких ужаснет любого – не говоря уже о том, что чувствует человек, узнавший это про самого себя.

Подобные истории напоминают об огромных потерях человеческих жизней из-за генетических заболеваний – и потерях от нашей нерасторопности в борьбе с ними. Если у нас есть средства, способные однажды помочь врачам безопасно и эффективно исправлять мутации, неважно – до зачатия или после него, то, по моему убеждению, использование этих средств оправдано.

Не все разделяют такие взгляды. Часто можно слышать, как люди говорят о своем геноме, словно это какая-то реликвия богатого эволюционного наследства, нечто, что непременно нужно сохранять и чем подобает восхищаться. К примеру, во Всеобщей декларации о геноме человека и правах человека, принятой в 1997 году, ЮНЕСКО указывает: