Третья часть Великого похода. Сброшенные хвосты. Отданные долги (СИ)

Дримм нервничал, нервничал сильно, хотя и отчаянно это скрывал. Да, умело контролируя движения и лицо и нарочито лениво потягивая вино, ему удавалось обмануть практически всех, являя собой островок спокойствия и уверенности в себе. Однако можно сколько угодно обманывать других, но как ни старайся себя не обмануть-- фейри нервничал, почти паниковал. И надо признать, у него имелись для этого все основания: вчерашний ментальный отчет Дочки об умонастроениях в клане вызвал шок, ступор, глубокое внутреннее неприятие того что он узнал. Дочка обиделась на недоверие отца и ему, забыв обо всем, пришлось долго ее утешать. Но ничего утешил, похвалил, ну а потом, когда она ушла, взялся за голову: как оказалось с выбором твердо определились немногим больше тысячи игроков, и это все, вообще ВСЕ, и его сторонники, и сторонники Горца, и сторонники Сибири! Еще раз: лишь чуть больше четверти клана знали как им проголосовать, остальные до сих пор пребывали в сомнениях, метаниях, раздумьях... Катастрофа! Мало того, тысяча с небольшим (та же самая четверть клана) вообще даже смутно не определились за кого им голосовать, собираясь решить такой важный вопрос в последний момент, а некоторые оригиналы и вовсе собирались положиться на непредсказуемый случай или инстинкт. Дримм тогда не просто испытал шок, ему было обидно, причем не только за себя, но и как это не удивительно и за своих оппонентов -- сколько было дебатов, обсуждений, лекций, сколько разных документальных источников нарыл и перекинул в вирт старательный Улис... и что?! Что?! Все это было зря!? Выходит что так -- четверти клана без балды как им голосовать, а чуть не половина может передумать в любой момент! Обидно! Обидно за проделанную работу! Обидно за оппонентов! Обидно за демократию! Обидно! А еще страшно, так как совершенно не ясно, куда вывезет кривая народного выбора! Единственное что тогда в какой-то мере утешило, так это то, что среди твердо определившихся большинство оказалось за него -- совсем небольшой перевес и, на фоне того что он узнал, довольно слабое утешение, но хоть кое-что.

Дримм взглянул в сторону залов голосования и скривился (про себя) -- сразу четыре игрока зашли в коридор под разухабистым мишкой. Через секунду порадовался и на радостях отхлебнул вина -- из-под кенгуру вышли двое рейнджеров и не спеша переговариваясь потопали в сторону фуршетных столов. Еще через секунду снова скривился -- индеец со страусиной фермой на голове получил воина-игрока. Минуту, целую минуту, не заходило ни одного игрока, а затем двое поклонников медведя против сразу четырех поклонников кенгуру, затем не долгое ожидание и два новых поклонника кенгуру против любителя краснокожих. У Дримма вроде бы отлегло, но вскоре как отлегло, так и обратно легло, прямо навалилось -- сразу пять игроков выбрали медведя и всего лишь два посетили кенгуру.

Разумеется то что он видел ничего не значило -- на его глазах сделали выбор чуть больше двух десятков игроков, два десятка из без малого четырех тысяч, тем более он знал, все друиды уже проголосовали за него, вернее за Австралию. Да и из этих двух десятков девять выбрали Австралию и одиннадцать Сибирь -- перевес всего в два голоса, а учитывая поддержку друидов, то все не так плохо, как могло бы быть (но и не так хорошо, как хотелось). Однако как не утешай, не убеждай себя, а кошки на душе скребут -- по условиям голосования все решит простое большинство, всего один жетон, один голос решит ВСЕ, и он ничего не может тут изменить!

Волновался не только Дримм -- у фуршетных столов с похоронными лицами стояли лидеры движения за Сибирь: Морнэмир и Альдарон мрачно и быстро глушат вино, Анариэль не отрывает взгляда от входов в залы голосования и нервно грызет ногти, Халлон на фоне остальных более-менее спокоен, о чем-то беседует с жизнерадостно похохатывающим Варом, и улыбка иногда посещает его напряженное лицо. Хотя нет, не так спокоен как показалось с первого взгляда -- редкая улыбка адмирала скорее напоминает гримасу боли, чем проявление радости.

Дримм прислушался, напряг свои изумительно чуткие фейрийские уши, с трудом, на самой грани преодолевая шумный, многоголосый зал, услышал о чем они говорят и... невольно улыбнулся -- Вар со смаком рассказывал неприлично смешной анекдот про давно ушедшего из жизни политика по имени Шандыбин. Фейри с трудом, но вспомнил, кто это такой и с чем его едят, и покивал сам себе -- такой колоритный персонаж целиком и полностью заслуживал места в истории любого мира.