Третья гвардейская

— Приготовиться! — скомандовал командир орудия. Наводчик Григорий Чуприна поймал одну из машин в перекрестье панорамы.

— Огонь! — прозвучала команда.

Раздались выстрелы. Фашистская самоходка окуталась дымом. Вторая машина повернула назад и скрылась за бугром. Разведав местность и определив расположение орудия, фашисты вторично предприняли атаку. Они намеревались сбить артиллеристов с выгодного рубежа. Впереди опять шли самоходные орудия, а за ними бежало до роты пьяных автоматчиков. Атакующих поддерживал огонь минометов.

Расчет Милевского выжидал. Но вот настал удобный момент.

— Беглым, огонь!

Меткими выстрелами артиллеристы подбили еще одну машину. Пользуясь численным превосходством, гитлеровцы просочились с флангов и совсем близко подошли [126] к нашей позиции. Бой стал ожесточеннее. У гвардейцев взмокли гимнастерки, по лицам струился пот. Но они не прекращали стрельбы. От частых выстрелов сошники подбрасывало и орудие откатывалось назад. Раненный в плечо Милевский вместе с боевыми друзьями залег в ровике и открыл огонь из карабина. Когда фашисты подошли еще ближе, бойцы стали забрасывать их гранатами. Затем, вскинув над головой карабин, старший сержант выскочил из окопа и ворвался в гущу гитлеровцев. За ним кинулись его товарищи. Храбрость артиллеристов ошеломила врагов, и они дрогнули. На поле боя осталось свыше шестидесяти убитых гитлеровцев.

Гвардии старшему сержанту Милевскому было присвоено звание Героя Советского Союза. Военный Совет 2-й гвардейской армии в присланной Милевскому телеграмме поздравил артиллериста с высоким званием.

В ожесточенных боях отличились артиллеристы противотанковой батареи 13-го стрелкового полка, которой командовал лейтенант Константин Мохов.

Однажды батарея заняла огневую позицию на опушке леса. Приготовились к бою. До слуха донесся глухой шум моторов. Вскоре появились пять немецких самоходок и два бронетранспортера. Вздымая снежные буруны, машины рвались вперед. Когда до них оставалось метров двести, Мохов приказал открыть огонь. Самоходки стали забирать вправо, стремясь зайти артиллеристам во фланг. Но через миг первая, объятая огнем, застыла на месте. Затем вторая и бронетранспортер также были подбиты. Фашисты отхлынули назад.

Но вскоре фашисты появились в другом месте. Гитлеровцы начали атаку с двух сторон. При поддержке бронированных машин они полукольцом охватили батарею. Загремели выстрелы наших орудий. Машины сбавили ход. А затем отошли. [127]

Вскоре гитлеровцы возобновили атаку. Один снаряд разорвался рядом с орудием. Почти весь расчет вышел из строя. К пушке подбежал Константин Мохов. Он развернул ее вправо и взял на прицел мчавшуюся на него самоходку. До машины оставалось не более пятидесяти метров. Выстрел. От прямого попадания самоходка закрутилась и застыла на месте. Тогда фашисты выдвинули вперед орудия. Завязалась дуэль.

Осколочный снаряд разорвался совсем близко. Офицер упал. С трудом поднявшись, он увидел, что заряжающий убит. Истекая кровью, Мохов подошел к орудию. Он заряжал, прицеливался, стрелял и снова заряжал. Метко пущенный снаряд поджег еще одну самоходку. Затем он подбил бронетранспортер. Но вышла из строя и пушка Мохова. Тогда он схватил автомат и бросился на врагов. В рукопашной схватке отважный офицер уничтожил одиннадцать гитлеровцев. Следуя примеру командира, другие артиллеристы тоже схватились за карабины и автоматы. Вражеская контратака была отбита. Бой закончился победой гвардейцев. Прорваться через оборону артиллеристов гитлеровцы так и не смогли.

В этой схватке Константин Мохов погиб. Указом Президиума Верховного Совета СССР гвардии лейтенанту Мохову Константину Григорьевичу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Бои шли на подступах к Кенигсбергу. Воспользовавшись на одном участке превосходством в технике и живой силе, фашисты отрезали наше подразделение от основных сил. В кровопролитном бою трудно пришлось артиллеристам. На колокольне разместился наблюдательный пункт лейтенанта Ивана Ткаченко с бойцами. Офицер корректировал огонь батарей. Прошел час ожесточенной борьбы. Фашисты, видимо, догадались, где находится наш наблюдательный пункт. Они обрушили на [128] колокольню артиллерийский и минометный огонь. Щебень и красная пыль взмыли фонтанами вверх. Но Ткаченко продолжал корректировать.

— Яцун, передайте: левее отдельного каменного сарая — вражеское орудие на прямой наводке.

Разведчик Тимошенко, наблюдавший из левого проема колокольни, крикнул:

— Товарищ лейтенант, слева танки!

Танки двигались к нашим позициям. За ними, низко пригибаясь к земле, шла пехота. Радист Яцун вопросительно смотрел на командира. Он ждал приказаний.

Когда вражеские танки скопились для атаки рядом с колокольней, Ткаченко передал по рации:

— Пурга! Я — Сирена. Вызываю огонь на себя!