Третий Рейх. Война: до критической черты. Книга I

4 февраля 1938 г., после скандалов с Бломбергом и Фричем, Гитлер сам занял пост военного министра. Геринг получил заветный титул генерал-фельдмаршала, а генерал Вильгельм Кейтель (с июля 1940 г. — фельдмаршал) был назначен шефом возникшего на месте упраздненного военного министерства ОКВ (Oberkommando Wehrmacht — Верховного главнокомандования) — этот орган первоначально был предназначен для координации трех родов войск и находился в Берлине. Кейтеля очень много критиковали после войны, но никто на посту начальника личного штаба фюрера, каковым был ОКВ, не смог бы вести себя иначе. Хотя Кейтель и служил в прусской армии, но пруссаком не был: он был родом из Ганновера. Внешне он выглядел типичным прусским офицером, но ему не хватало твердости характера. Армия сформировала в нем зависимый тип — он всегда следовал инструкциям, умел смягчать разногласия, примиряться с действительностью и избегать конфликтов[103]. ОКВ состояло из трех подразделений: оперативного отдела во главе с генералом Альфредом Йодлем (планирование и разработка военных операций), абвера во главе с генералом Вильгельмом Кана-рисом, экономического отдела во главе с генералом Георгом Томасом, а также общего отдела вермахта (личные дела военнослужащих, во время войны этот отдел занимался военнопленными). Каждый из начальников отделов ОКВ был отличным офицером, классным специалистом в своей сфере. Первый при Гитлере начальник Генштаба генерал Людвиг фон Бек говорил, что Йодль — лучший Офицер своего поколения, но все его достоинства разбиваются о единственный, но главный недостаток — политическую наивность. Йодль находил, что Гитлеру присуща «глубокая, методичная манера мышления»[104]; он остался верен фюреру до конца, но, впрочем, часто вступал с ним в весьма рискованные дебаты. В отличие от Бека, все преступления, совершенные нацистами, Йодль воспринимал как «детскую болезнь» революции и верил, что только безусловная преданность фюреру позволит армии оставаться сдерживающим фактором по отношению к партии и СА. Бек, наоборот, после короткого приступа оптимизма в 1933 г., рассматривал нацизм как угрозу политическому порядку и традициям; Гитлер, как вскоре понял Бек, был безответственным лидером-авантюристом, готовым по собственной прихоти ввергнуть страну в войну. Также блестящими специалистами в своем деле были адмирал Эрих Редер и генерал Георг Томас. Последний сразу и совершенно точно характеризовал план «Барбаросса» как авантюрный с военно-хозяйственной точки зрения.

ОКБ имел относительно небольшой аппарат, являясь, по существу, личным штабом Гитлера. Он был предназначен для давления на ОКХ (Генштаб сухопутных сил), находившийся в Цоссене (даже местные жители не знали, что хорошо замаскированный Генеральный штаб вермахта прячется в густом лесу прямо за городком) и Вюнсдорфе и располагавший соответствующим аппаратом и квалифицированными кадрами для руководства миллионной армией. Особенностью формы офицеров Генштаба были двойные лампасы малинового цвета и того же цвета петлицы (karmesinrote doppelte Hosenstreifen und Kragenspiegel); эти офицеры считались элитой офицерского корпуса и были первыми претендентами на самые высшие должности в вермахте. Политические решения принимались в небольшом ОКБ, поэтому после подчинения ОКХ, в котором были сильны оппозиционные настроения, полный контроль Гитлера над армией в преддверии войны был установлен.

Вскоре после реорганизации руководства армией Гитлер смог осуществить аншлюс («Anschluss» — воссоединение с Австрией): армия, как и народ, были захвачены всеобщей для обеих стран эйфорией головокружительных геополитических перемен, осуществленных без единого выстрела. Знаменитый немецкий генерал Гейнц Гудериан вспоминал, что при вступлении в Австрию в 1938 г на дорогах стояли старые солдаты — участники Первой мировой войны с боевыми наградами на груди и приветствовали его солдат, а в Вене Гудериана несли на руках прямо до квартиры, пуговицы же его шинели были оторваны на сувениры[105]. Излишне говорить, что одним из самых мощных импульсов к объединению был Версальский запрет на него. Против этого запрета протестовала общественность в обеих странах. Австрийская армия после аншлюса была без остатка растворена в гораздо более многочисленном вермахте.