Третий Рейх. Война: до критической черты. Книга I

Странно, но в межвоенный период в Европе самой сильной армией считалась французская армия, а польская армия рассматривалась как бесспорно более сильный соперник, чем советская: вероятно, этому представлению способствовала неудачная война Красной армии с «белополяками» в 1921 г. Поэтому быстрая и решительная победа вермахта над польской армией произвела большое впечатление не только на немецкую общественность. Четкие и последовательные действия вермахта, великолепно отработанное взаимодействие с Люфтваффе, а также внедрение новой тактики борьбы (применение танков как самостоятельного рода войск) стали причиной сенсационной победы современно организованных вооруженных сил Германии. Уже к 9 сентября положение поляков стало отчаянным. Между тем в это время на Западе против 32 немецких дивизий в бездействии стояло 73 французские и 4 английские дивизии, но Гитлер был тонким психологом и все рассчитал точно — Запад горой стоял за Польшу только на словах: главным ответом англичан на военные действия в Польше были «рейды правды», то есть разбрасывание листовок — 18 миллионов листовок, десятки тонн бумаги[149]. Эффект воздействия этого на немецкую общественность был равен нулю.

В самом начале польской кампании выяснилось, что представления Гитлера о ведении войны в Польше расходятся с представлениями руководства вермахта, которое 1 сентября призвало немецких солдат не видеть в гражданском населении врага и соблюдать все права польских граждан. Еще в июле 1939 г., перед польской кампанией, руководство вермахта оговорило условия полицейской деятельности в тылу немецкой армии на территории Польши. 2700 подчиненных Гейдриха из полиции безопасности и СД должны были заниматься ликвидацией партизан, злоумышленников, террористов. Немецкий публицист Йорг Фридрих справедливо указывал, что германские генералы видели свою цель в уничтожении польских вооруженных сил, а Гитлер — в уничтожении польской государственности и ее носителей. То, в чем генералы видели недисциплинированность, садизм и беспричинную жестокость эсэсовцев, в действительности было спланированным Гитлером уничтожением польского руководящего слоя (не пожелавшего сотрудничать с Германией): интеллигенции, дворян, священников, евреев[150]. Свидетели передавали, что польские священники, сначала арестованные СС, освобождались офицерами вермахта, а злодеяния в отношении поляков начались только после отвода вермахта. Гитлер же сразу заявил, что у него нет намерения вести войну по правилам Гаагских конвенций (1899 и 1907 гг.), ибо эти правила не согласуются ни с целью германизации Польши, ни с краткосрочными задачами эксплуатации ресурсов Польши. Из этих двух подходов к войне вскоре стал преобладать гитлеровский, поскольку он был подкреплен старыми обидами между немцами и поляками. Во многом взрыв ненависти был обусловлен событиями в Бромберге (Быдгощ) и в других местах Польши, где поляки в стихийных погромах убили несколько тысяч фольксдойч. Фридрих фон Меллентин писал в мемуарах, что когда 5 сентября 1939 г. авангард его танкового корпуса подошел к Бромбергу, танкисты обнаружили в городе сотни трупов этнических немцев, которых поляки убили во время погрома[151]. Офицер Люфтваффе Хайнц Кноке 31 августа 1939 г. записал в дневнике, что известия о зверствах поляков в отношении немецкого меньшинства произвели ужасное впечатление[152]. В этих эксцессах принимали участие и солдаты отступающей польской армии, что вовлекало в различные инциденты и солдат вермахта. Ко всему прочему, за частями вермахта следовали опергруппы полиции безопасности и СД, имевшие целью ликвидацию всех враждебных элементов; в заранее заготовленных РСХА списках насчитывалось 30 тысяч поляков, подлежащих аресту[153]. Уже 3 сентября Гиммлер приказал расстреливать партизан на месте. Собственно, в сентябре — октябре 1939 г. хозяином в Польше был вермахт, но после завершения военных действий многие части вермахта возвращались в рейх в прежние гарнизоны, где их с восторгом встречало гражданское население[154]. 29 сентября 1939 г. Виктор Клемперер записал в дневнике, что победа в Польше оттеснила все внутренние проблемы на второй план, Германия была на вершине мощи и славы и что за дело, что в ней есть какие-то незначительные проблемы или изъяны[155]. Гитлер называл войну с Польшей «второй силезской войной» — по аналогии с войной Фридриха Великого с Австрией за польские земли. Половина Польши с 15 миллионами поляков, 2 миллионами евреев и более чем с 1 миллионом фольксдойч оказалась присоединена к рейху.