Третий Рейх. Война: до критической черты. Книга I

Немецкие войска в польской кампании получили инициативу из-за нерешительности и колебаний польского руководства, хотя в первые дни у немцев были некоторые затруднения на Вестерплятге у входа в бухту Данцига. Устойчивая связь с Восточной Пруссией была установлена уже 3 сентября, 6 сентября почти без сопротивления был взят Краков, 11 сентября вермахт перерезал железнодорожную ветку Белосток — Варшава. 19 сентября моторизованный корпус Гудериана достиг Бреста, в этот же день пал Белосток. 20 сентября 1939 г. Гитлер произнес большую речь в историческом «Артусхофе» города Данцига, где горожане устроили ему восторженный прием. «Впервые я стою, — сказал Гитлер, — на земле, которую немецкие поселенцы обрели за пятьсот лет до того, как первые белые люди обосновались в нынешнем штате Нью-Йорк. И последующие пятьсот лет эта земля была и оставалась немецкой. И она будет, пусть это знает каждый, немецкой всегда»[143].

18 сентября польский президент Игнаций Мосьциц-кий бежал в Румынию. Осада польской столицы началась 25 сентября, она держалась до 28 сентября, в плен к немцам попало 694 000 польских солдат, к русским — 217 000; Красная армия потеряла 737 солдат[144]. 27 сентября польский генерал Юлиуш Руммель, являвшийся старшим офицером в Варшаве, подписал акт о капитуляции 140 000 польских солдат. Город, переживший 27 дней бомбежек и 19 дней артобстрела, сдался[145]. Мод-лин и его укрепления держались на несколько дней дольше — до 29 сентября, когда польский генерал Виктор Томм подписал акт капитуляции 24 тысяч солдат. Польская кампания на этом завершилась, хотя в различных районах Польши еще некоторое время продолжались бои.

Быстрое завоевание Польши ошеломило мир. Исход кампании, в которой были задействованы более двух миллионов человек, был фактически решен менее чем за неделю, ее крупные сражения продолжались две недели. Таковы были следствия новой тактики блицкрига, которую давно уже обсуждали, но на практике никто до этого не применял. Польскую кампанию стали изучать во всех штабных учебных заведениях мира. Было очевидно, что эра окопного противостояния, как в Первую мировую войну, прошла: война со сплошными фронтами определенно ушла в прошлое[146].

Черчилль так характеризовал польскую кампанию: «Прекрасный образец современного блицкрига; тесное взаимодействие на поле боя сухопутных и воздушных сил; жестокие бомбежки коммуникаций в любом городе, который казался привлекательной целью; вооружение активной “пятой колонны”; свободное использование шпионов и парашютистов; и самое главное — неотразимые броски больших количеств бронетехники». Немецкая армия была хорошо обучена и хорошо организована. Ее тактическая организация была проста и могла приспособиться к изменчивым условиям современной войны. Так называемая Einheit (целостная система) уменьшила проблемы приспособления сил целевого назначения по форме и величине, которые требовались для выполнения их конкретной задачи; один унитарный составляющий блок можно было легко добавить к другому; нужное количество артиллерии, саперов и т. д. можно было добавлять по мере потребности. Вермахт был сформирован из солдат, проявлявших большую тактическую гибкость и практическую инициативу на поле боя. Немецкая армия породила силы целевого назначения; в последующих боях многие ее подразделения, ослабленные потерями, были сгруппированы в силы целевого назначения или Kampfgruppen (боевые группы), называемые обычно по имени их командира[147].

Гитлер ездил на фронт, посещал штабы армий и корпусов, что-то предлагал, но не отдавал приказы. Польскую кампанию фактически вело высшее армейское командование — главнокомандующий Вернер фон Браухич и начальник Генштаба Франц Гальдер. Потом положение изменилось, и Гитлер стал активно вмешиваться во все фазы руководства войсками, но тактика немецкой армии почти до самого конца оставалась гибкой; ее солдаты брали на себя инициативу до тех пор, пока не исчерпались резервы обученных кадров. Эти гибкость и инициативность были непостижимы для иностранцев, привыкших к пропагандистской мысли о том, что немцы — это тупые автоматы, исполняющие капризы Гитлера, что немецкая армия — это жесткая и неповоротливая структура, бездумно выполняющая любые приказы. Только тот, кто осознал ложность мифа о тупой немецкой военщине, был готовым к столкновению с этой удивительно эффективной военной машиной[148].