Третий Рейх. Война: до критической черты. Книга I

Что касается немецкого военно-морского флота, то он сразу активно вмешался в войну, в отличие от Первой мировой войны, когда Кригсмарине так и не был по-настоящему введен в дело (за исключением безрезультатного Ютландского боя 31 мая — 1 июня 1916 г.), поэтому тогда немецких военных моряков упрекали в пассивности. Командующий флотом гросс-адмирал Эрих Редер не хотел, чтобы и во Вторую мировую войну история повторилась. Несмотря на значительное британское превосходство, он действовал с беспримерной дерзостью, что находилось в некотором противоречии с предшествующим опытом войны на море, главной чертой которой была осторожность и взвешенность, продиктованные огромной дороговизной боевых кораблей. Обстановка, сложившаяся к началу войны в немецком военно-морском флоте, не давала оснований для радужных надежд. По рбщему водоизмещению немецкий флот уступал английскому примерно в 7 раз, французскому — почти в три раза. Кригсмарине вступил в войну, имея всего лишь 57 подводных лодок. Хотя со временем производство подлодок в Германии непрерывно росло, численность немецкого подводного флота оставалась небольшой. И все же, как отмечал немецкий адмирал Вильгельм Маршаль, этим подлодкам до конца 1939 г. удалось потопить большое количество судов противника, общий тоннаж которых составил около 420 тысяч брутто-тонн. Чтобы представить себе такой тоннаж наглядно, следует вспомнить, что обычный товарный вагон вмещал 15 тонн. Иначе говоря, чтобы перевезти 504 тысячи тонн грузов, соответствующих 420 тысячам брутто-тонн, потребовалось бы 672 товарных состава по 50 вагонов в каждом[236].

В первые два года войны Кригсмарине добились сенсационных успехов: немцы почти полностью контролировали французское побережье, немецкий флот смог обеспечить свободный доступ к Атлантике, он сыграл важную роль при захвате Нарвика. Правда, не обошлось и без казусов, которые тщательно скрывались от общественности: 22 февраля 1940 г. немецкие бомбардировщики приняли за вражеские суда и потопили два новейших немецких эсминца «Либерехт Маас» и «Макс Шульц»[237]. Цена побед первого периода войны была высока: после норвежской кампании в строю у немецкого ВМФ остался всего один тяжелый крейсер и четыре эсминца, не считая легендарных линкоров «Шарн-хорст» и «Гнейзенау». Последние в начале 1941 г., несмотря на английское превосходство, в течение двух месяцев вели активную морскую войну против торговых кораблей — они потопили 22 судна (преимущественно английских) водоизмещением 115 622 брутто-тонны и 22 марта 1941 г. невредимыми вернулись на базу в Брест.

После того как у «Шарнхорста» сломалась машина, а «Гнейзенау» в Бресте повредила английская авиация, немцам оставалось надеяться на успех огромного (42 000 тонн водоизмещения) и самого сильного в боевом отношении линейного корабля того времени — «Бисмарка». Гросс-адмирал Эрих Редер отмечал в мемуарах, что благодаря выдающейся боевой мощи, сильной броне и практически непотопляемой конструкции «Бисмарк» превосходил любой из кораблей, который враг мог бросить против него. Но у него была одна существенная слабость — отсутствие самолетов, которые могли бы прикрыть его. По такому же проекту строился линкор-близнец «Тирпиц»[238].

21 мая 1941 г. линкор «Бисмарк» и крейсер «Принц Ойген» в качестве рейдеров отправились в Атлантику. Если бы линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау», пострадавшие от бомб в Бресте, смогли выйти с «Бисмарком» и «Принцем Ойгеном», то у Германии в Атлантике оказалась бы боевая эскадра из трех новейших линкоров и одного тяжелого крейсера. В таком случае британские конвои оказались бы под смертельной угрозой, поскольку даже могучему британскому флоту трудно было бы дать своим судам сопоставимые эскорты[239].

Уже 23 мая 1941 г. при встрече с английской эскадрой «Бисмарк» прямым попаданием потопил самый крупный английский корабль «Hood» (погибло почти 1400 английских моряков). Но к 27 мая 1941 г. англичане смогли собрать все наличные силы, создать большое преимущество в силах и потопить немецкий корабль у берегов Франции; при этом погибло две тысячи немецких моряков. Большое значение в этом успехе англичан имело то обстоятельство, что англичане подслушивали немецкие переговоры: недооценив соперника, нацисты не могли предположить, что немецкий стратегический код «Энигма» раскрыт английской разведкой и учеными.

После гибели «Бисмарка» все надежды немецкого флота были возложены на подводников, которые всю войну действовали необыкновенно эффективно, самоотверженно и мужественно.