Третий Рейх. Война. Книга II. Кризис и крах

Кребс был образцом командира-штабиста, то есть офицера, всегда находящегося в подчинении у вышестоящего начальника. Именно такой начальник Генштаба и был нужен Гитлеру. В 1941 г. Кребс был военным атташе в Советском Союзе, он немного говорил по-русски и как-то встречался со Сталиным, который именно ему сказал в апреле 1941 г., во время проводов японского министра иностранных дел: «Мы должны оставаться друзьями, что бы ни случилось». «Я убежден в этом», — ответил остолбеневший Кребс[759].

К моменту назначения Кребса немцы пребывали в самом мрачном расположении духа, ожидая самого худшего; отражением этих настроений были и мрачные шутки, например: «жизнь, она как детская рубашка — короткая и грязная». Грязь, на самом деле, доминировала везде — и на фронте, и в тылу. Поскольку огонь или дым привлекали внимание советских снайперов, немецкие солдаты перестали греть воду и, соответственно, мыться и бриться.

Рацион к концу марта стал еще хуже. В основном в течение дня военнослужащие получали полбуханки ржаного хлеба, твердую, как скала, булку, тушеное мясо или суп, который доставляли на передовую только по ночам. Все полевые кухни находились в тылу. Только в редких случаях солдатам раздавали «пакеты фронтовиков» (Frontkämpfeipäckchen), в которых находились какие-либо сласти — пирожные или шоколад. Самой большой проблемой была чистая питьевая вода. Многие солдаты страдали от дизентерии, и все окопы напоминали отхожие места[760]. Все больше германских фронтовиков и недавно мобилизованных новобранцев открыто выражали свое неудовольствие необходимостью воевать «до последней капли крови». Представитель шведского посольства, в конце марта 1945 г. совершивший поездку от Кюстрина до Берлина, докладывал военному атташе, что он насчитал на своем пути целых двадцать постов полевой жандармерии. В задачу жандармов входил арест дезертиров, бегущих с фронта[761]. Полевая жандармерия в середине апреля тщательно проверяла всех солдат, идущих в тыл, независимо от того, были они ранены или нет. Тут же из них набирали сборные команды, которые вновь отправляли на фронт. Солдаты называли полевых жандармов не только «цепными псами», но и «героями-ворами» (Heldenklau). Последняя кличка представляла собой игру слов — от нацистского пропагандистского термина «Kohlenklau». Так называли тех, кто воровал государственный уголь для отопления собственного дома[762]. Росло количество дезертиров, о чем свидетельствуют следующие данные[763].

3 марта 1945 г. Геббельс записал в дневнике, что число дезертиров сильно выросло — десятки тысяч солдат скрываются от фронта. Гитлер еще в «Майн кампф» требовал жесткого обращения с дезертирами: «Каждый солдат должен знать, что на фронте можно погибнуть, а каждый дезертир должен умереть». Полевая жандармерия вермахта и эсэсовцы разыскивали дезертиров, расстреливали их и вешали с табличками на груди: «Я трус-дезертир» (Ich bin ein fahnenflüchtiger Feigling). Особое распоряжение по вермахту о наказаниях за военные преступления (KSSVO, Kriegssonderrechtsvero-rdnung), вступившее в силу в августе 1939 г., в § 5 требовало расстрела за дезертирство. Только в редких случаях при смягчающих обстоятельствах военным судьям можно было заменить расстрел каторгой или тюрьмой[764].

Немецкий писатель Альфред Андреш, будучи солдатом вермахта, дезертировал в марте 1945 г. на фронте в Италии. В автобиографической повести «Вишни свободы» (1952 г.) он описал свои тогдашние злоключения. В ФРГ повесть вызвала скандал — немецкая общественность осудила Андреша. Заступился за него только Генрих Бёлль. Со временем положение в ФРГ изменилось до прямо противоположного: в 1978 г. министр-президент Баден-Вюртемберга Ханс Фильбин-гер вынужден был уйти в отставку из-за публикации в газете Die Zeit материалов о том, что он, будучи военным судьей, в январе 1945 г. приговорил моряка Вальтера Грегера (Gröger) к смертной казни за дезертирство. Дело Фильбингера вызвало в стране большой резонанс — на этот раз общественность была на стороне дезертиров. В 1985 г. в Касселе, а затем в Бремене, Дармштадте, Геттингене, Бонне и Ульме — были воздвигнуты памятники дезертирам из вермахта. В Торгау в здании бывшей тюрьмы вермахта для военных преступников была открыта постоянная экспозиция, напоминающая о преступлениях военной юстиции[765].