Третий Рейх. Война. Книга II. Кризис и крах

Чтобы хоть как-то компенсировать этот ужас безысходности, изощрялись нацистские пропагандисты: после того как первые ракеты «Фау-1» полетели к британским берегам, был выдвинут лозунг — «отмщение грядет». Однако к апрелю 1945 г. эти слова стали пустым звуком. На Восточном фронте слово «отмщение» имело совершенно противоположное значение. Месть надвигалась именно со стороны советских солдат. Солдаты вермахта, занимавшие позиции на одерском рубеже, ждали ее с ужасом[797]. Газета «Правда» поместила карикатуру, которая весьма точно отражала настроения многих немецких солдат. На рисунке была изображена оргия в рейхсканцелярии, а подпись гласила: «Каждый день немецкие солдаты продлевают нам жизнь»[798]. И действительно, 14 апреля Гитлер подписал очередной приказ группе армий «Висла», в котором подчеркивалась необходимость «держаться до конца». В документе приводились различные примеры из истории. В частности, упоминалось об отпоре, который получили турки под Веной, утверждалось, что «теперь большевики испытают на себе то же самое, что в древности выпало на долю азиатов». Тот факт, что Вена к тому времени уже была захвачена «азиатскими ордами большевиков», не имел для Гитлера никакого значения[799]. Но он не был одинок в проведении эпохальных параллелей между текущими событиями и седой стариной. В газете «Правда» также вышла статья, посвященная захвату русскими Берлина 9 октября 1760 г. Тогда в прусскую столицу вошел русский авангард, состоявший из пяти казачьих полков. Ключи от Берлина были переправлены в Санкт-Петербург, в Казанский собор. «Правда» призывала советских бойцов помнить это историческое событие и выполнить приказ Сталина[800].

Фанатики, собравшиеся бороться до последней возможности, оставались только среди тех нацистов, которые были уверены, что конец Третьего Рейха станет одновременно и их гибелью. Подобно Гитлеру, они считали, что все немцы должны разделить их собственную судьбу. Эти фанатики и решили организовать сопротивление на уже оккупированной противником немецкой территории — «Вервольф» (Wehrwolf). Название было заимствовано из романа о Тридцатилетней войне писателя Германа. Пенса, погибшего добровольцем в 1914 г. Сопротивление врагу в лице народного партизанского движения должно было стать, по мысли Гитлера, выражением фанатической «воли к победе» немецкого народа. Во главе этой тайной организации при штабе Гиммлера был поставлен обергруппенфюрер СС Ханс Прютцман. Особо важной задачей «Вервольфа» было — воспрепятствовать пораженческим настроениям народа. В западных немецких городах на стенах были расклеены плакаты: «“Вервольф” не дремлет: кто сдастся, того ждет смерть» (Der Wehrwolf ist da, wer sich ergibt, wird erschossen!)[801]. У Прютцмана сразу объявились, как это водилось в Третьем Рейхе, соперники: Отто Скорцени планировал создание «егерских частей» (Jagdverbände), гестапо и СД хотели реализовать проект подразделения «Союза башмака» (Bundschuh), по известной аналогии из истории крестьянской войны в Германии XVI в.

Лозунгами «Вервольфа» были слова: «Превратим день в ночь, а ночь — в день! Бей врага, где бы ты его ни встретил! Будь хитрым! Воруй у врага оружие, боеприпасы и продовольствие! Немецкие женщины, помогайте борьбе “Вервольфа”, где только возможно!». 1 апреля 1945 г. по германскому радио прозвучал призыв к населению присоединиться к «Вервольфу». В этом призыве говорилось: «Целью организации является уничтожение любого большевика, англичанина или американца, вступившего на нашу землю… Любой немец, независимо от профессии или классового положения, который будет сотрудничать с противником, почувствует на себе всю силу нашей мести… У нас один девиз — победить — или мужчины старше 14 лет будут расстреляны, если на их домах появятся белые флаги»[802]. Восприятие термина «террор» в Красной армии мало отличалось от того, что подразумевало под ним командование вермахта в начале операции «Барбаросса», когда «бандитами» и «террористами» называли советских партизан. Активистов «Вервольфа» ждала та же участь.

Следует считать, что акции, предпринятые «Верфольфом», не достигли существенных результатов, исключая мероприятия по запугиванию немецкого населения. Члены ГЮ писали на стенах: «Предатель, не спи, “Вервольф” следит за тобой!» Уже после войны Скорцени и Прютцман показали на допросах, что они и не питали особых надежд на партизанскую войну в Германии. Весь этот проект партизанской войны не соответствовал немецкому национальному характеру и законопослушанию немцев.