Третий Рейх. Война. Книга II. Кризис и крах

В советском наступлении 16 апреля 1945 г. было задействовано 2,5 миллиона солдат. Всего для штурма Берлина было сосредоточено: 41 тысяча орудий и минометов, 6 250 танков и САУ. Командование Красной армии достигло самой большой концентрации боевой мощи на одном направлении, которую когда-либо знала история[808]. Берлинская операция была одной из самых дорогостоящих, затратных операций Красной армии. Особенно крупные потери понес 1-й Белорусский фронт в бессмысленных лобовых атаках на Зееловские высоты и в штурмах городских кварталов. Несмотря на то что Красная армия обладала огромным превосходством в силах и имела колоссальный боевой опыт, сталинским руководством она была поставлена в такое положение, что просто не могла использовать свое преимущество. Приказы сводили все военные действия к лобовым атакам и фронтальным штурмам, которые вели к чудовищным потерям[809]. Кроме того, Сталин, в присущем ему стиле, во время Берлинской операции постарался стравить соперничающее между собой руководство 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов. Это соперничество Жукова и Рокоссовского было нелепым, поскольку влекло за собой ничем не оправданные потери в личном составе.

Сражение за Зееловские высоты оказалось отнюдь не самым ярким эпизодом в карьере маршала Жукова. Управление войсками во время боя было ошибочным. Тем не менее наступление продолжало развиваться благодаря выдающемуся мужеству, выносливости и самопожертвованию советских солдат. К сожалению, это самопожертвование не трогало сердца высшего командного состава. Примечательны в этом отношении кодовые названия для обозначения потерь — в телефонных переговорах советские командиры спрашивали: «как много спичек сгорело?» или «как много сломалось карандашей?»[810] Вследствие такого подхода советская армия на немецкой земле только убитыми потеряла сотни тысяч человек. Подавляющее большинство из них погибло при штурме Зееловских высот, промышленных и жилых кварталов Берлина. Если к числу погибших в Берлинской операции прибавить и раненых, то общее количество воинов, проливших кровь в этих сражениях, достигнет полумиллиона человек. Для конца войны это были чрезмерные потери, и их можно было избежать, исключив лобовые атаки и кровопролитные штурмы[811].

Это кровопролитие еще более усугубило жестокость столкновений и взаимное ожесточение. Обозленные военными неудачами немецкие офицеры не упускали возможности напомнить ветеранам Восточного фронта о насилии, которые там творили вермахт и СД. По их мнению, русские, как только прорвутся к Берлину, будут еще более беспощадны. «Ты не можешь себе представить, — писал лейтенант вермахта своей жене, — какая ненависть поднимается среди наших солдат. Мы готовы разорвать русских. Насильники наших женщин и детей должны испытать на себе всю силу нашего гнева. Невозможно себе представить, что творили эти звери. Мы дали клятву, что каждый из нас должен убить, по крайней мере, десять большевиков. Да поможет нам Бог!»[812]

Но одной ненависти было мало для отражения атак советских войск — отступление германских частей с Зееловских высот 19 и 20 апреля, по сути дела, означало крушение всего фронта обороны Берлина. Истощенные немецкие части отступали так быстро, как только могли, и пытались защищаться, только если им непосредственно угрожали советские части[813].

20 апреля Хайнрици поручили не только группу армий «Висла», но и оборону Берлина. После получения приказа Хайнрици вызвал коменданта города Реймана и приказал не разрушать ни одного моста. Рейман пожаловался, что теперь, когда лучшие отряды фолькс-штурма отправлены на фронт, город стал практически беззащитен. Хайнрици это прекрасно знал и хотел только избежать регулярных боев в городе, перевести боевые действия за его границы. Он сознавал, что защищать город в сложившейся ситуации невозможно, и не позволял армиям откатиться в Берлин. Из-за зданий не смогут маневрировать танки, и нельзя будет использовать артиллерию. Более того, если завяжутся уличные бои, — погибнет множество мирных жителей, а Хайнрици надеялся избежать этих потерь[814]. Надежды старого генерала не сбылись — 21 апреля, после прорыва на Зееловских высотах, советская артиллерия стала обстреливать и город. Берлин превратился в передовую.

Артиллерийские обстрелы были гораздо опаснее авианалетов. Берлинцы научились жить при авиабомбардировках и привыкли к их регулярности. Большинство людей научились по свисту падающих бомб приблизительно оценить, где они разорвутся; многие так притерпелись к налетам, что часто даже не искали убежища. Артиллерийский обстрел был опаснее. Снаряды падали неожиданно. Смертоносная шрапнель летела во все стороны, часто настигая свои жертвы далеко от разрыва. Кроме того, артобстрелы не подчинялись никаким распорядкам. Они были бесцельными, непрерывными и с каждым днем все более интенсивными.