Третий Рейх. Война. Книга II. Кризис и крах

Однако и колоссальным пространствам приходит конец: когда немцы захватили нефтяные скважины в Майкопе, Люфтваффе бомбили нефтяные вышки в Грозном, но в Баку нефть не прекратили добывать, однако везти ее через Казахстан было затруднительно, и гибкую тактику отступления Сталин сменил тактикой «ни шагу назад». Гитлер надеялся путем захвата источников нефти в кратчайший срок закончить войну; это сильно рассеяло силу удара по Сталинграду. В итоге, обе группы армий не выполнили своих задач, что стало ясно к сентябрю 1942 г., но Гитлер вместо того чтобы признать ошибку и отвести войска, продолжал придерживаться своей старой тактики «держаться во что бы то ни стало» (ausharren). Он на всю жизнь остался под гипнозом опыта Первой мировой войны: тогдашнее состояние военной техники давало большие преимущества обороне перед наступлением[91]. Между тем, во Вторую мировую войну ситуация была обратной… Манштейн писал, что, полагаясь на нерушимость обороны, Гитлер хватался за всякую заманчивую цель, а результатом было то, что он дробил немецкие силы между несколькими целями одновременно или между различными театрами военных действий. Решающим фактором, который составил у Гитлера основу руководства, была переоценка силы воздействия его воли, которой якобы было достаточно, чтобы обеспечить успех. Сильная воля полководца является, разумеется, одним из существенных условий победы. Иногда сражение бывает проигранным, а успех упущенным только потому, что в решающий момент воля командира оказывается парализованной. Но Гитлер был убежден, что его воля может преодолеть действительность. Он, как считал Манштейн, был лишен ощущения реальности[92].

«Вести из рейха» летом и осенью 1942 г. были заняты общественными реакциями на усиливающиеся бомбежки англичан, на проблемы продовольственного снабжения, а также на застопорившееся на южной Украине и на Кавказе наступление вермахта. «Вести» констатировали сильные колебания общественного мнения: от «полного упадка настроений» (Tiefstand der Stimmung) или «оцепенения» (Bestürzung) до напряженной нервозности (gespannter Nervosität) или «выжидательной позиции» (abwartende Haltung)[93]. 9 июля 1942 г. «Вести» отмечали прирост зловещих слухов (Flüstreparolen) и зловредных политических анекдотов; 30 июля была отмечена «усиливающаяся усталость от войны» (aufkommende Kriegsmüdigkeit), а 3 сентября «Вести» доносили о «значительно усилившемся разочаровании» (vielfach eine gewisse Resignation)[94]. Этот «глас народа» подтвердил справедливость поговорки, что дыма без огня не бывает: вскоре грянул Сталинград…

Немецкий филолог Виктор Клемперер отмечал в своем дневнике 11 сентября 1942 г., что его знакомый немец, настроенный критически по отношению к режиму, сказал: 90 % немцев понимают, что победа на Восточном фронте недостижима, и что с этим правительством никто из противников Германии на мировую не пойдет. «Недовольны даже маленькие бонзы — все эти блокварты. Оголодавший народ в конце концов прогонит это правительство. Вопрос только в том, когда это произойдет»[95]. Слухи о скором установлении военной диктатуры и сепаратном мире с СССР распространялись с большой интенсивностью — Клемперер отмечал это в своем дневнике 23 августа 1943 г. Но война продолжалась; казалось, она будет бесконечной — 31 октября Клемперер записал: «Ощущение бескрайности войны; русские победы, но не радикальные и окончательные; все развивается в «черепашьем темпе» (Schneckentempo), не только на Восточном фронте русские наступают вяло, но и в Италии англичане едва шевелятся. Communus opinio, и арийское, и еврейское, гласит, что все это может продлиться еще год»[96]. В этом, однако, «глас народа» ошибся.

<strong><emphasis>Перелом в настроениях немецких солдат и немецкой общественности. Сталинградское сражение и его последствия</emphasis></strong>

«Да, это великий народ. Я говорю о немцах, а не о русских. Так далеко зайти!»

(Генерал Шарль де Голль, на развалинах Сталинграда в 1944 г.)[97]

Выше уже отмечалось, что Сталинград отнюдь не был главной целью операции «Блау» — наступления на юге России, начавшегося в июне 1942 г. Германское продвижение к городу преследовало, прежде всего, задачу уничтожения советских армий, находившихся в междуречье Волги и Дона. Но к августу 1942 г. захват Сталинграда стал для вермахта ключом к победе на Востоке. Захватив Сталинград и организовав на Волге рубеж обороны, германское командование получило бы возможность перебросить на Кавказ значительные силы. Кроме того, выход германских войск к Волге перерезал бы важнейшие линии снабжения советских войск (47-я, 56-я, 18-я, 46-я, 37-я армии), продолжавших оборонять Кавказский хребет[98].