Третий Рейх. Война. Книга II. Кризис и крах

Подвиги, которые мы совершали каждодневно, наши страхи и наши надежды, память живых и мертвых товарищей — все это будет предано забвению, и потомки никогда не узнают правды. Они будут думать, что мы болваны, и пожертвовали жизнью ради глупейшей цели. У вас нет больше выбора. Пусть завтра победят враги, пусть закончится война и наступит мирная жизнь. Но вам не будет покоя. Вам не простят, что вы остались в живых. На вас будут взирать с презрением. Или, в лучшем случае, так, будто вы ископаемый мамонт. Среди других вы всегда будете чувствовать себя чужими»[312]. По крайней мере, по отношению к немецким солдатам эти слова сбылись в полной мере.

<strong>Глава II</strong> <strong>УЧАСТИЕ СОЮЗНИКОВ СССР В ВОЙНЕ, ВЕРМАХТ И НЕМЕЦКОЕ ОБЩЕСТВО</strong>

Первоначально, помимо самого важного и отнимавшего почти все немецкие силы и потому бывшего в центре внимания немецкой общественности Восточного фронта, интерес вызывали и события в Северной Африке. На этом театре военных действия Германия должна была выступить на помощь Италии. Дело в том, что Италия, германская союзница, вступила в войну крайне неподготовленной, хотя итальянский командующий в Африке Итало Бальбо располагал в Ливии 220 тысячами солдат против 35 тысяч английских солдат. Бальбо, будучи ответственным и одаренным офицером (он погиб в самом начале войны — его самолет по ошибке сбили собственные зенитчики), в ответ на слова Муссолини о необходимости скорейшего вступления в войну сказал, что только 20 % итальянских дивизий укомплектованы личным составом и техникой; свыше 70 % танковых частей не располагают танками, не хватает даже рубашек для солдат. На это Муссолини изрек, что историю нельзя измерять количеством рубашек. Следует сказать, что воевавший вместе с итальянцами немецкий генерал Меллентин писал, что не разделяет взглядов тех, кто презрительно отзывался об итальянских солдатах, не давая себе труда подумать о неблагоприятных условиях, в которых они действовали. Вооружения итальянской армии далеко не отвечали современным требованиям; танки были слишком легкими и очень ненадежными с технической точки зрения, дальность стрельбы итальянских орудий была маленькой по сравнению с английскими орудиями. Паек итальянских солдат был недостаточным, не было полевых кухонь; существовало резкое различие в питании солдат и офицеров. Уровень подготовки и боевые качества младших офицеров были очень низкими[313]. Правда, итальянский ВМФ выглядел гораздо лучше, чем сухопутные войска. На его балансе числилось 6 линкоров, 29 крейсеров, 59 эсминцев, 69 торпедных катеров и 115 подлодок. Италия располагала одним из самых крупных флотов мира[314]. Этот флот, впрочем, сильно уступал английскому.

Италия вступила в войну 10 июля 1940 г. В немецком Генштабе ожидали, что в районе Средиземного моря Муссолини тотчас же начнет активные боевые действия и в первую очередь овладеет островом Мальта: он угрожал коммуникациям Италии, связывавшим ее с Восточной и Северной Африкой. Однако подобной инициативы Италия не проявила, а Гитлер оказывать давление на Муссолини не захотел. Как писал немецкий генерал Вестфаль, такая предупредительность Гитлера по отношению к Муссолини — вплоть до свержения последнего — отрицательно сказывалась на многих делах: из-за этого важнейшие вопросы коалиционной войны оказались без внимания[315]. Командующий Южным фронтом фельдмаршал Кессельринг писал, что Италия, не оккупировав в начале военных действий Мальту, совершила фундаментальную ошибку с тяжелейшими последствиями[316]. Вместо решительной атаки Мальты, в сентябре 1940 г. итальянский маршал Гра-циани силами восьми пехотных дивизий с территории Ливии начал наступление на Египет. Это наступление имело целью реализовать фашистскую мечту о превращении Средиземного моря в «итальянское внутреннее озеро» (таге nostrum). Немцы в этот момент предлагали помощь Муссолини, но он отказался, полагая, что обойдется собственными силами. Надеждам дуче не суждено было сбыться.