Третий Рим. Имперские видения, мессианские грезы, 1890–1940

Однако через несколько лет Брюсов порвал с движением, для развития которого сделал так много. В 1909 году он оставил журнал «Весы» и в 1910-м приступил к работе в журнале «Русская мысль», находясь в болезненных поисках творческих «истин» взамен тех, которые он отринул, покинув лагерь символистов. В то же время, когда война и революция пришли в Россию, Брюсов, весьма консервативный в своих политических взглядах человек, погрузился в сомнения, приведшие в итоге к тому, что он принял большевистский режим и сотрудничал с ним до своей смерти в 1924 году. Он также читал и обсуждал второй и третий романы связанной с Римом трилогии Мережковского, в том числе и с самим автором[167]. А в 1911–1912 годах на страницах «Русской мысли» появился первый римский роман самого Брюсова[168].

«Алтарь победы» и его неоконченное, очень похожее на первую часть продолжение «Юпитер поверженный» (впервые опубликовано в 1934 году, но написано преимущественно между 1912–1913)[169] были посвящены столкновению христиан и язычников в IV веке, которое Мережковский описал в первом романе своей трилогии. Герой Брюсова, юный аристократ-язычник по имени Юний Норбан, признает в конце «Алтаря победы», что, несмотря на свою любовь к имперскому Риму и его богам, он должен покориться неизбежности и стать христианином. Как и у Мережковского, Рим IV века у Брюсова – мир умирающего западного языческого имперства, вытесняемого восточной христианской религией. Его персонажи и сюжеты поразительно перекликаются с романом Мережковского. И все же послание брюсовского романа совсем иное. Если Мережковский в своем произведении признает превосходство за Востоком, Брюсов решительно сосредоточивает внимание на Западе, и место действия его романа в духе Мережковского – это исключительно Западная империя. В то время как вроде бы ницшеанский текст Мережковского обнаруживает неожиданно прохристианское начало, которое будет проявлено в следующих романах трилогии, то Брюсов ясно дает понять, что несмотря на то, что его главный персонаж в конце концов обращается к христианству, ему не нравится ни эта религия, ни многие из ее последователей. И если Мережковский в итоге отвергает империю ради веры, Брюсов оплакивает утрату империи и смиряется с ее уходом только потому, что он обусловлен скорее велением рока, а не понятиями «правильного» и «неправильного».

Исследователи сравнили двух авторов, противопоставив христианский уклон произведений Мережковского явному антихристианскому, рационалистическому подходу Брюсова. Критики также рассматривали сюжеты римских романов Брюсова как отражение изменений, через которые прошел сам автор в течение десятилетия, предшествовавшего написанию первого романа[170].

И все же сложная полемика Брюсова с первым романом Мережковского и его трилогией в целом и значение этой полемики для мира русской литературы периода между 1905 и 1917 годами остаются почти неизученными темами[171]. Романы Брюсова, который долгое время был увлечен Древним Римом, написанные в переходный период русской истории, остаются недооцененным и очень показательным звеном в цепочке русских текстов, отражающих связь современной России с Древним Римом. Исследование долгое время остававшихся без внимания связей между произведениями двух русских символистов первого поколения дает толчок для прочтения романов Брюсова как тонкого комментария к влиятельной трилогии Мережковского и порожденным ею идеям относительно Рима, России и самого искусства.

Возвращение Рима IV века

Не как пришлец на римский форумЯ приходил – в страну могил,Но как в знакомый мир, с которымОдной душой когда-то жил.Валерий Брюсов. На форуме (1908)[172]

Пока Брюсов работал над «Алтарем победы», его страстное восхищение романом Мережковского 1895 года начало таять. «Перечитывая “Юлиана Отступника” Мережковского после внимательного изучения Аммиана Марцеллина, – жалуется он, – я нахожу у Мережковского столько анахронизмов и промахов против “эпохи”, что сейчас боюсь буквально за каждое свое написанное слово»[173]. Описывая собственные исследования в 1914 году, он поясняет:

Последнее время исключительно занимаюсь Древним Римом и римской литературой, специально изучал Вергилия и его время и всю эпоху IV века от Константина Великого до Феодосия Великого. Во всех этих областях я, в настоящем смысле слова, специалист, по каждой из них прочел целую библиотеку[174].