Три дня Илль (СИ)

Илль только покачала головой. На ногах едва держится, ещё вчера помирал, а такой же, как и её отец - не сдаётся. Она попыталась подвести его к лавке, но он ловко увернулся от её руки, сам подошёл к столу. Понюхал недопитую наливку, сморщив длинный нос, глянул на хозяйку - можно ли? Она кивнула и спросила:

- Есть хочешь?

- Не откажусь. Спасибо.

Вежливый. Илль убрала осколки - "это на счастье!" - и наконец добралась до запасов, обновленных вчера Карой. Мясной пирог, кровяная колбаса, мягкий домашний сыр в холстине, миска яиц, кусок сала, каравай. Поколебавшись, Илль решила поджарить яичницу - больным нужен бульон, да взять его негде. Для себя одной она и вовсе не готовила, обходясь перекусами.

- Яйца будешь?

- Да. Я Ингвар.

- Илль. - Она посмотрела на него внимательно. Кажется, не узнал. Да и что ему узнавать? Имя как имя, таких иллек на каждой улице десяток.

Она прошла на кухню, завозилась неловко у печи. Кажется, надо открыть вьюшку, чтоб не напустить дыму. Она не часто разжигала печи, то ли дело костры.

Ингвар последовал за ней. Смотрел внимательно ясными глазами, но помочь не торопился, пожалуй, и сам не великий умелец.

- А где моя одежда?

- Я на крыльце развесила, уже высохла, наверно.

Он кивнул и вышел. Илль передернула плечами: отвыкла она от людей, нервировали они её. Даже такой тихий мужчина заставлял волоски на затылке вставать дыбом, как у пса, завидевшего врага.

Печь наконец загорелась, запылала ровным светом. В трубе загудело. Илль отыскала тяжелую сковороду с толстым слоем нагара - сойдёт - поставила её на железную плиту. Нарезала сало и бросила в сковороду. Ломтики затрещали, заставив Илль сглотнуть от голода, забрызгали жиром.

Одевшийся Ингвар словно раздался в плечах, вырос. Мантия подчеркнула его бледность - под глазами и высокими скулами залегли тени.

- Моя обувь тебе не подойдёт, - сказала Илль. - Но в деревне можно будет отыскать что-нибудь.

- Спасибо за... За всё. Я расплачусь попозже, - у него покраснели уши.

- Сочтемся, - отмахнулась Илль. - Четыре или пять?

- Три, - ответил Ингвар.

Илль хмыкнула и разбила в миску восемь яиц. Смешала и вылила в сковороду. Гордец какой - на свету прозрачный, а объесть боится. О ключицы порезаться можно.

На проходной кухне из мебели был лишь маленький стол да табурет, все нужные запасы хранились на полках. Так что Ингвар стоял, прислонившись к стене, дышал со свистом. Простыл, наверно, а у нее нет ничего.

- Ты умеешь исцелять?

- Что?.. - переспросил Ингвар. Вопрос заставил его наморщить лоб. - Умею, но очень плохо. Не моё это.

Илль не хотела задавать вопросов - тогда пришлось бы расплачиваться откровенностью, - но не смогла удержаться.

- А что твоё?

- Огонь, - впервые улыбнулся гость. Улыбка преобразила его, превратила в симпатичного молодого мужчину. Сколько ему - тридцать, тридцать пять?..

- Вот откуда ожоги...

- Ну, я не боялся изучать новое, - сказал Ингвар, ухмыльнувшись воспоминаниям.

Сердце защемило, когда Илль вспомнила брата - он так же усмехался, когда отец ругал его за шалости. Стоял, переминался с ноги на ногу, а на лице играла неловкая улыбка. Она смахнула злую слезу и подхватила тяжелую сковороду.

- Возьми вилки.

Тарелка была всего одна, и она собиралась её уступить гостю. Ингвар нашёл на полке вилки, по собственному почину захватил хлеб и старый нож. Наверное, ей стоило бы беспокоиться - одна в пустом доме с незнакомцем, ни соседей, ни домочадцев - но она не воспринимала его как угрозу. Хотя и понимала, что этот худощавый высокий мужчина может оказаться и преступником, и убийцей.

Илль отобрала нож и ловко накроила ломтями каравай, достала тарелку и выложила в нее яичницу, стараясь набрать побольше сала.

- Приятного аппетита, - пожелал ей Ингвар и присел напротив.

Она только хмыкнула, пододвинув поближе сковороду. Ели они молча: он аккуратно, сдерживая голод, чтоб не наброситься на угощение, она медленно, беззастенчиво рассматривая его.

После завтрака Илль отвела его в спальню и уложила в постель, не слушая возражений. Ей не нравилось его дыхание - тяжёлое, свистящее.

- Может попробуешь себя исцелить?

Ингвар переплел пальцы в замысловатом жесте, шепнул пару слов. Илль склонилась над ним, ожидая увидеть облако зеленоватых искорок, летящих к месту сосредоточия болезни, но все, что вышло из рук мага - дым.

- Не получилось, - развел руками Ингвар.

- А если постараться?

Мужчина пробовал раз за разом, пока окончательно не выдохся. Илль подгоняла бы его и дальше, если бы не болезненный румянец, запылавший на впалых щеках.

- Ладно, отдохни, - неохотно велела она. - Я заварю травы.

- Не надо, со мной все в порядке. - И раскашлялся.

- Я вижу. Лежи, сейчас вернусь.

Плита была горячей, так что Илль поставила греться воду и зарылась в вещах. Где-то здесь должно... А! Вот он, мешочек с пахучим зельем, собранный ей в дорогу старушкой-няней... Не вспоминать - велела она сама себе и занялась делом.

Достала засахарившийся мед, бросила в чашку щедрую щепоть трав и накрыла посудину тарелкой. Пусть настоится.