Три Германии. Воспоминания переводчика и журналиста

Приоритетной долго оставалась тема германского единства, поскольку советские СМИ, историки и политики никак не могли её переварить. В годы разрядки германский вопрос советской пропагандой почти не поднимался, под литавры брежневских мирных инициатив проводилось довооружение. Мой коллега Лев Безыменский осенью 88-го в беседе с историком Хансом-Адольфом Якобсоном на страницах «Нового времени» пытался перевести германский вопрос в категорию невозвратного прошлого, его собеседник считал этот вопрос делом отдалённого будущего. Советский историк Вячеслав Дашичев, подготовивший в апреле 89-го в Институте экономики мировой социалистической системы доклад о положении германской нации, исходил из незыблемости её двойной государственности и видел выход в проведении глубоких реформ в странах социалистического лагеря. Тогда даже это скромное пожелание идеологи СССР расценили, как скрытую крамолу. Консультанты и секретари ЦК, такие, как Н. Португалов и В. Фалин, активно продвигали в политику идею нейтрализации Германии с негласной перспективой её советизации. И только бывший советский посол в Бонне Юлий Квицинский имел мужество признаться немецкой газете в марте 93-го: «Летом 89-го (то есть в канун воссоединения) в московском руководстве вряд ли кто мог представить себе, что такое экономически развитое и процветающее государство Варшавского договора, как ГДР, скоро исчезнет с карты Европы». Чему удивляться, если хорошо информированные немецкие СМИ путали читателей надуманными соображениями и выводами. Либеральная «Цайт» предостерегала в декабре 87-го: поиски национальной идентичности превращаются в игру с огнём латентного национализма. Но мне импонировал вывод газеты «Вельт», писавшей в январе 88-го: «Немцы более тысячелетия образуют единую языковую, культурную и государственную нацию». Реальные плоды германского объединения при всём многообразии или различии психологических и социальных привычек в старых и новых землях интересовали меня, прежде всего, возможностью устранить или хотя бы уменьшить предубеждения, служившие основой создания «образов врага».