Три года одной жизни

Что мог сказать Федька в свое оправдание? Начал было насчет организованной борьбы с контрой, но солдат отодрал Федьку за ухо и выставил на улицу. На беду, у лавки сидел с кем-то Федькин отец. Пришлось Федьке отведать еще и отцова ремня. Тем и кончилась первая операция по борьбе с контрой.

Ребята условились хранить свои дела в тайне. Не мог выдать Федька тайну даже отцу и, действительно, сидел, наказанный, в чулане. Попало дома и Пашке с Серегой.

Володя хотел отправиться на переговоры с отцами, да раздумал. Взрослые никогда не относятся к ребятам всерьез. Посмеются, расскажут матерям, ну а женщины, известно, «по секрету всему свету». Не выловить тогда воровскую шайку. Лучше молчать.

Посидели в овраге, подождали на всякий случай еще. Не явился больше никто.

— Что будем делать? — спросил Володя.

— В кооперации в таких случаях говорят: «Нет кворума, — щегольнул мудреным словом Михаил, — собрание отменяется».

Разошлись.

Так и подмывало Володю добежать до флигеля. В этот раз предупредили о сборе и Наташу. Почему же не пришла?

Наташа сидела в саду за маленьким столиком. В ящичке перед ней разложены были тюбики красок.

— Рисуешь? — спросил Володя.

— Не рисую, а пишу. Так говорят художники... Пишу акварелью. Бывают краски масляные, бывают акварельные...

— Бывают девчонки серьезные, бывают болтушки. На сбор не пришла... Почему?

— Ой, — спохватилась Наташа, — забыла. В следующий раз приду... Обязательно!

Володя нахмурился.

— Не сердись! — примирительно добавила она. — Смотри!

Показала картинку. На ней была изображена женщина с младенцем на руках. Над головами у обоих — круги, как у святых.

— Иконка! — укоризненно бросил Володя. — Ни за какую, в общем, ты не за революцию... Болтала только!

— Да ты что? — рассмеялась Наташа. — Какая же это иконка?! «Мадонна» — шедевр Леонардо да Винчи!

Не знал Володя, ни что такое «шедевр», ни кто такой Леонардо да Винчи.

— Он что... поп?

— Художник, скульптор, архитектор, математик, физик, ботаник, — перечисляя, Наташа загибала на руке пальцы, — механик, астроном, философ. Самый выдающийся человек эпохи... Эх ты, «поп». Сказал тоже! Вот бы стать такой! Все знать, все уметь. — Посмотрела на насупившегося Володю, улыбнулась: — Хочешь, дам книгу про Леонардо?

Она открыла калитку, ввела Володю в знакомую уже ему комнату, заставленную книжными полками. Полезла искать книгу, но напала на ноты и потащила Володю в гостиную. Села за рояль, подняла крышку. Пальцы девочки быстро забегали по клавишам.

Оборвав вдруг игру, Наташа вскочила, схватила Володю за руки и, напевая, закружила в каком-то танце. Стараясь освободиться, Володя топтался на месте, пока не наступил ей нечаянно на ногу. Наташа вскрикнула, сказала сердито:

— Ничегошеньки-то ты не умеешь!

И ушла, прихрамывая, опять в комнату со стеллажами. Володя потихоньку вышел во двор, не скрипнув калиткой, ушел. Пусто, тоскливо стало вдруг у него на душе. «Ничегошеньки-то ты не умеешь». Да, не умеет. Ничему такому его и не учили... Буржуйских — тех, конечно, учат. Ну и пусть! Нечего ему с буржуями знаться!

Вернулся в овраг, к тому месту, где, казалось, еще теплились угли их первого костра.

Будто тень от огромного крыла наползли сумерки. Лишь вдали, за островерхими соснами, светилась узкая полоска заката.

Кто-то тихонько свистнул. Володя обернулся. Из ельника высунулась рыжеватая взлохмаченная голова.

— Федька! — обрадовался Володя.

Приставив к губам палец, тот подозвал Володю поближе, шепнул:

— У магазина ошиваются подозрительные.

— Ты был там? А Михаил сбрехал, что тебя заперли в чулан.

— В чулане я за себя братишку оставил, он там шебаршит, отец думает, что я... Магазин-то закрыт на учет, а они подле него шастают... Двое... Очень подозрительные...

— Федька! — донеслось гулко из поселка.

Федька даже присел.

— Отец! Подвел братишка — испугался, верно, крыс. Иду-у, батя!

— Может, мне поговорить с твоим отцом? — сказал Володя.

— Пошлет куда подале! И мне подкинет еще горяцих за заступника такого. Очень подозрительные, — деловито повторил Федор и пустился во весь дух домой.

«С кем же идти к магазину? — задумался Володя. — Одному нельзя. Костя — вот кто не сдрейфит».

Сбегал за ним.

У магазина, действительно, прохаживались двое парней. Заметив, что кто-то подошел, спрятались за деревья. То же сделали и Володя с Костей. Так прятались друг от друга до темноты. Сторож улегся спать, всхрапывания его были хорошо слышны.

— Подползем ближе! — предложил Костя.

Шмыгнули в канаву, поползли.

Добрались почти до крыльца, и вдруг как снег на голову навалились на Володю и Костю те двое...

— Кто такие?

— А вы кто? — спросил Володя.

— Натруль по борьбе с воровством и беспризорничеством, — ответил один из «подозрительных».

— Так мы и поверили!

«Подозрительный» отпустил руки Володи, чиркнул зажигалкой, показал какую-то бумагу:

— Грамотные?

Посмотрел Володя искоса: «Мандат»... Дальше было что-то неразборчивое и большая круглая печать.

— Ну и мы... тоже патруль, — заявил Володя.

— Кем уполномочены?

— А вы кем?

— Комсомольской организацией Раменского!

— А мы пионерской! — не сдавался Володя.

— Такой тут еще нет...