Три кита здоровья

Особую тему, конечно, мог бы составить разговор о тех возвышенных эстетических и этических переживаниях, которые приносят нам виды движения, особенно тесно сопряженные с сопричастностью великим стихиям природы. Альпинизм — это непрерывное острое наслаждение мощью и красотой первозданной Земли; парашютизм — плавание в безмерном воздушном океане; водные лыжи, гребля или любая из разновидностей парусного спорта — какое неразрывное слияние с водой и ветром, какое чувство постоянно расширяющейся души человека! И я, исповедующий безусловное первенство и приоритет первого кита, настаивающий на первоочередности обретения человеком духовности, с восторгом присягаю на верность той радости многообразного движения, благодаря которой наше маленькое бытие растворяется в колоссальном бытии окружающего нас мира.

А вот пример конкретной взаимосвязи движения и эмоционального и духовного развития, более того, возвращения человека к жизни. Нет, я не буду сейчас снова вспоминать о феномене Дикуля и Власова, речь пойдет о трехлетнем человеке, девочке Наташе Куценко, которую хладнокровные профессионалы от медицины приговорили к неизбежной смерти от легочных заболеваний, но родители вопреки приговору девочку возродили. Вот отрывок из письма Николая Куценко, напечатанного в газете «Советский спорт»: «Каждое утро я с дочерью делал пробежку. Дистанции вначале измерял прямо по метрам. Затем месяца через два мы с ней могли пробегать уже рука в руку от 1000 до 1500 м. Не все дети в трехлетнем возрасте, насколько могу судить, так уж любят подолгу бежать на заданную дистанцию. И моей Наташе это было очень тяжело. Но я увлек ее сказками: веселыми, грустными, смешными, в которых говорил обо всем, что видел вокруг себя, сам придумывал их. Дочь слушала и бежала рядом. Я останавливался на самом, как мне казалось, интересном месте. А утром уже жду — вот Наташа сама поднимается и быстренько ко мне, дескать, побежим сказку слушать. Теперь она полностью здорова». Такой вот совершенно необычный вариант арабских сказок Шахразады.

И далее. Разве движение не приводит к росту культуры наших взглядов на здоровье? К изменению режима питания, закаливания, отношений с временем?

А разве те виды движения, которые порождают красоту тела, не меняют наших общих представлений о красоте и крепком здоровье как о ценностях, неизмеримо более высоких, чем меркантильная суета и неизменная возня вокруг стремления урвать и накопить? А разве систематическое движение не перестраивает всю структуру нашей личности, избавляя ее от пристрастия к алкоголю и никотину? Разве те высокие цели, которые мы ставим перед собой, желая овладеть той или иной вершиной в спорте, не заставляют нас критически пересматривать все свои недостатки для того, чтобы освободиться от них? И разве сама жизнь не выступает в своем единственно верном и достойном воплощении быть долгой и полнокровной, когда отсутствует такая беда, как болезнь?

В конце концов движение напрямую связано и с экономическими критериями, и если у нас сейчас это недопонимают, то в развитых капстранах, как я уже упоминал, возникло «помешательство» на здоровье, ибо самые разнообразные виды оздоровительного движения по отношению к производству оборачиваются, как оказалось, не десятками, а сотнями миллиардов долларов, которые уплывают не в поликлиники, больницы и аптеки, но остаются у владельцев предприятий. Будем надеяться, что экономический заказ на здоровье в ближайшее время получит и у нас мощный импульс и найдет подтверждение в соответствующем социальном механизме. Тогда ни самому человеку, ни обществу не будет выгодна его болезнь.