Три разных армии

Цель, ради которой старшина взял подряд на эту работу был кабель. Вернее, не сам кабель, а его остаток. По проекту трасса кабеля должна идти вдоль тротуара и ограждения второй зоны. То, что гипотенуза короче суммы двух катетов старшина и без Пифагора догадался, а потому решил самовольно изменить проект. Сэкономленные двадцать пять — тридцать метров кабеля ему позарез нужны для дачи. Вот уж два года, как он закончил ее строить, но электричества там до сих пор не было. Это сейчас, кабель можно купить в магазине, а в советское время это был большой дефицит, как собственно и всё остальное.

На следующее утро, под насмешки и шутки всей роты, одетые в застиранную рабочую форму без погон и знаков отличия друзья по несчастью взяли лопаты и под командованием старшины выдвинулись на исходную позицию.

Не теряя ни минуты, взялись за работу. Несмотря на прохладную погоду, а стояла вторая половина октября, к обеду, все четверо изрядно вспотели и сбросили с себя бушлаты. Тяжелый лесной грунт со множеством переплетенных корней столетних сосен не давал быстро продвигаться вперед. К вечеру, полностью обессиленные, они все вместе прорыли не более тридцати метров.

Кинув бушлаты на пушистый пожелтевший слой хвои, четверка рухнула на них как подкошенная. Одна и та же мысль, возможно с небольшими вариациями бродила в головах обессиленных ребят.

— Что будем делать, командир? — наконец, нарушил общее молчание Пилипчук, обращаясь к своему сержанту.

— Ты прав! Надо срочно что-то думать. Иначе домой поедем не мы, а наши кровавые мозоли, — ответил сержант.

— И то не скоро, — подлил масла в огонь Ерофеев.

Вновь воцарилось молчание, которое опять нарушил Пилипчук:

— Может, к земляку в автобат сходить, посоветоваться?

— Ага, когда в прошлый раз ходил к нему советоваться, то вернулся без сержантских погон и на шестые сутки, — вспомнил Сытин.

— Всяко бывает, — нивелировал Пилипчук неприятное воспоминание, — Зато совет земляк дал дельный, ротного вора на третьи сутки вычислили.

— Всё хотел спросить, а за что с тебя погоны сняли? — спросил Ерофеев.

— На губе он сидел, за пьянку в расположении части, — ответил за Пилипчука Сытин.

— Повезло мне, что на губу попал, — без тени иронии вспомнил былое Пилипчук.

Услышав неестественную для армии фразу, все трое, несмотря на усталость, резко подняли голову и посмотрели на товарища. За два года срочной службы, казалось, ко всему можно привыкнуть… ко всему, кроме гарнизонной гауптвахты. Грозный имидж ее бессменного начальника тридцатисемилетнего старшего лейтенанта Гмыри приводил в ужас не только «совков», но и «дедушек» Советской армии. Последних начальник «губы» особенно «любил» и держал для них самую грязную и вонючую работу, ибо истинным ветераном армии считал себя, а не этих обнаглевших двухгодичных самозванцев.

Почувствовав на себе удивленные взгляды, Пилипчук тоже поднял голову.

— Так вы не знаете, что случилось? Я не шучу, я действительно был счастлив, что на губу попал, а не в цинковый ящик.

— Ты лучше расскажи, а то опять пойдешь к земляку и, если вернешься на шестые сутки, мы домой поедем не раньше декабря, — попросил Ерофеев, понимая, что без земляка из автобата им самим ничего не придумать.

— Раз публика требует, — Пилипчук поднял бушлат повыше и, облокотившись спиной к вековой сосне, продолжил, — помните, зачем я тогда к земляку ходил?

— Помним, давай дальше.

— Прихожу я к нему вечером, после ужина, часам к восьми. У него в шестом ангаре карбюраторная мастерская. Ангар был почти пустой. Стоял только старый танк, киношники на ремонт притащили и 412-й «москвич» ихнего чокнутого замполита, без колес и тормозных дисков, на четырех винтовых опорах. А земляк мой, еще будучи «черпаком», маленького крысенка поймал и приручил, так, по приколу, чтоб веселее служба шла. Крысенок этот по прозвищу Кузя, днем жил в мастерской, крутился под ногами, глаз радовал, а на ночь земляк его в кабинах разных машин отбивал, ну чтоб крысенок травленого зерна не наелся, которое зам по тылу во всех ангарах рассыпал.

В тот вечер, когда я пришёл к нему, все батальонные машины ушли на учебный марш, вот и «отбил» он крысенка в замполитовском москвиче. А меня, для разговора в танк пригласил, ну чтоб нам никто не мешал. У него там, в танковом огнетушителе самогон хранился. Ну и я, как говорят в Одессе, не пустыми руками — закуску принес. Земляк человек обстоятельный, торопиться не любит, потому и расположились мы не спеша, с комфортом. Хоть места в танке немного, но сало, лучок и огурчик я нарезал и красивенько так разложил. Когда наливали по третьей, и беседа вплотную принимала нужный мне оборот, вдруг, услышали сильный шум. Тихонько открыли водительский смотровой люк, наблюдаем. В ангар, пиная ногой все, что попадется, зашел автобатовский замполит. Злой, аж синий.