Три тысячелетия секретных служб мира. Заказчики и исполнители тайных миссий и операций

Ухватив эту тонкую нить, британские контрразведчики принялись вскрывать и читать всю корреспонденцию, приходившую на имя Эрнста от шпионов, рассредоточенных в Англии, или же из-за границы. Многие месяцы, предшествовавшие началу военных действий, за германской разведкой в Англии вели незаметное, но пристальное наблюдение.

Не Штайбер, а Штайнхауэр

Упомянутым неосмотрительным «начальником» был не Густав Штайнхауэр. Но его собственное сообщение о своей связи с германским шпионажем в Англии доказывает, как сильно он был повинен в полном и фатальном провале. Бывший частный детектив, получивший некоторый опыт в американском агентстве Пинкертона, Штайнхауэр обнаружил актерский талант к переодеваниям и тягу коммивояжера к большой выгоде. Похоже, он страдал болезнью, занесенной Алланом Пинкертоном в федеральную секретную службу в период американской гражданской войны: он ничего не смыслил ни в военном, ни в морском шпионаже, если только дело не касалось расследования уголовного преступления.

Штайнхауэр без всякого стеснения называл себя «маэстро шпионов кайзера», что не только проливает свет на посредственность его достижений, но и довольно ярко характеризует весь довоенный уровень германской секретной службы. По сравнению с талантливыми деятелями военных лет — Генрихсеном, Максом Вильдом, Зильбером, Генрихом Штаубом или Бартельсом, которые пошли на огромный риск служения Германии во вражеских странах, «маэстро» Штайнхауэр на деле вряд ли был шпионом. Действуя за границей, он отдавал все время, свободное от жалоб на скупость хозяев, благочестивым заботам о собственной безопасности. Ни один из самых лучших авторитетов германской военной разведки не считает его услуги сколь-нибудь значительными, чтобы вообще упоминать его имя; однако как агент политической полиции, служивший при Муле и фон Тауше, он явно стяжал себе похвальную репутацию умелого сыщика. Несмотря на свое тщеславие и страсть к переодеваниям, он был прирожденным контрразведчиком, настойчивым, бдительным и неразборчивым в средствах. Англия и ее союзники должны быть благодарны тому германскому шефу, который привлек его к шпионажу.

За десять дней до начала военных действий, в последнюю неделю июля 1914 года, в Англии базировались 26 агентов германской разведки. Среди них находился и их начальник Штайнхауэр, руководитель шпионской сети. Он прибыл из Бельгии, из Остенде, на самом деле по той причине, что планы в отношении секретной службы влекли его на самые лучшие курорты континента в самый разгар сезона. И теперь он разъезжал, встречаясь и споря со своими агентами, не принимавшими всерьез его предупреждения о неизбежности войны. Они слишком долго прожили в Англии, чтобы поверить в воинственность английского народа. Короче говоря, они оказались совершенно некомпетентными, чтобы действовать как секретные военные агенты в случае войны. И британцы вовсе не собирались позволять им совершенствоваться по мере практики.

Местонахождение немецких агентов, арестованных в Англии 5 августа 1914 г. Карта демонстрирует расположение германских шпионов, рассредоточенных по королевству

Штайнхауэр отправился в Уолтемстон повидаться с Кронауэром, цирюльником, который многие годы поддерживал распространение германского шпионажа в Англии. Однако к тому времени англичане уже «накрыли» Кронауэра. Штайнхауэр, за версту чуявший опасность, легко засек полицейское наблюдение. С курьезной наивностью он утверждал, что «в Берлине с некоторых пор стало известно, что корреспонденцию Кронауэра вскрывают». Штайнхауэр полагал, что агенты, следящие за цирюльней, готовят «дурацкую ловушку» для него самого. Он не попал в нее, выворотив наизнанку свое двустороннее пальто и прибегнув к прочим хитростям маскировки. Но, несмотря на поспешность, он облегчил свою совесть тем, что послал Кронауэру и другим своим корреспондентам — цирюльникам, булочникам, главным официантам и мелким торговцам — шифрованное распоряжение приготовиться к началу военных действий. Оно имело форму безобидно сформулированного сообщения, написанного на почтовых открытках, посланных по той самой, «известной в Берлине» почте, с расчетом, что их прочтут британские контрразведчики.