Три тысячелетия секретных служб мира. Заказчики и исполнители тайных миссий и операций

Вольфганг Франкс провел много лет в различных колониях Британской империи в поисках своей фортуны — то в качестве овцевода в Австралии, то в качестве коммерсанта в Бомбее, то журналиста в Кэптауне, — после чего решил попытать счастья в чем-то другом. Он никогда не переставал быть немцем, несмотря на то что внешне походил на уроженца британской колонии. Пришла война, и Франкс поспешил на родину и записался добровольцем. Вначале он получил обычное назначение в тяжелую артиллерию, после чего предложил свои услуги военной разведке и попросился на фронт в районе Яффа — Иерусалим. Франкс убедил своих начальников, что хорошо знает местность, что умеет ругаться, как заправский австралийский овцевод, и что вполне сойдет за британского штабного офицера. По редкому стечению обстоятельств, ему действительно удалось получить назначение, для которого он был исключительно пригоден.

Франкс прибыл в Палестину как раз в то время, когда турки начали испытывать на себе всю мощь наступления Алленби. В совершенстве владея не только английским языком, но и некоторыми его диалектами и располагая обмундированием различных родов войск, он начал действовать то тут, то там в роли английского или колониального офицера, никогда не появляясь в одном и том же облике дважды. Пробраться в лагерь англичан ему не составляло особого труда. Английские и турецкие линии тянулись параллельно одна другой в ограниченной зоне, почти как на Западе, с той лишь разницей, что вместо грязи и воронок Пикардии здесь простирались пески безводной пустыни. Отъехав достаточно далеко от переднего края, Франкс огибал его и попадал во вражеский лагерь. В некоторых экстренных случаях он перелетал фронт на самолете и спускался с парашютом.

Облачался он при этом всегда в английскую военную форму. Обладая отличной фигурой и выправкой, непринужденными манерами, технической осведомленностью почти во всех отраслях военного дела, он щеголял штабным мундиром, нашивками, всеми деталями формы и ни в ком не возбуждал подозрений. Его дивизионные знаки отличия были выбраны с осторожностью и принадлежали войсковой базе на некотором удалении от линии яффско-иерусалимского фронта. Иногда он даже позволял себе синие петлицы и особые знаки отличия артиллерийского состава, наличие которых позволяло ему нагло «инспектировать» артиллерийский полк. При этом ему удавалось подключать к телефонным проводам свой миниатюрный аппарат и подслушивать служебные переговоры. Он так хорошо подражал голосам англичан, что однажды ему удалось передать по телефону нужный ему приказ.

Англичане не раз воздавали ему должное; в сущности, все, что известно об этом германском мастере шпионажа, исходит от его бывших врагов, отдавших справедливую дань его отваге. Когда война закончилась, Франкс, подобно многим выдающимся собратьям по профессии, исчез бесследно, не оставив ни воспоминаний, ни каких-либо записок. Но до конца палестинской кампании он исчезал лишь для того, чтобы вновь появиться в каком-нибудь другом секторе фронта в новом обличье. Неоднократно он принуждал англичан к поспешным изменениям планов, помимо того что создавал проблемы каждому британскому офицеру, в чем-то походившему на него. Множество подозреваемых останавливались по какому-то срочному делу, их приказы подвергались проверке, а сами они задерживались для выяснения их личности на предмет идентификации с грозным майором Франксом.

Брат и сестра из Яффы

Возможно, «майор Франкс» и досаждал англичанам своими выходками, однако и на их стороне имелось немало офицеров разведки, хорошо знавших Восток и все его средства ведения войны — приспособленных или улучшенных уловок Ветхого Завета. Джордж Астон, который был связан с одним из ветвей британской разведки, рассказывал, как некоторым из его коллег удалось ликвидировать одного из лучших турецких шпионов. Секретные агенты из египетского экспедиционного корпуса Алленби напали на след опасного шпиона, мастерство и рвение которого угрожали успешному выполнению британских планов и жизни многих британских солдат. Этого шпиона требовалось обезвредить, что обошлось всего лишь в 30 фунтов стерлингов. Приблизительно такая сумма английскими банкнотами была вложена в письмо, адресованное шпиону вместе с благодарностью за услуги, оказанные им англичанам. Письмо это было перехвачено, как и рассчитывали инициаторы этой уловки; ненадежной улики в виде вложенных на авось денег оказалось достаточно, чтобы осудить его. Турецко-германские власти, не производя досконального расследования дела, расстреляли своего эффективного агента, сочтя его двойником.