Три тысячелетия секретных служб мира. Заказчики и исполнители тайных миссий и операций

Немцы с карманными электрическими фонариками с бесцеремонным шумом переходили из комнаты в комнату, но ничего подозрительного обнаружить не могли. Во всех постелях находились спящие. Раздраженные, они с бурчанием удалялись. Когда они уходили, мать опять укладывала ребят в их общую постель, а Алиса спускалась с крыши.

Учитывая постоянное нервное перенапряжение, здоровье Алисы стало сдавать. Она рисковала подхватить воспаление легких, перебираясь вплавь через ледяной канал, и безжалостно растрачивала свои физические ресурсы. Никому из профессиональных разведчиков не могло быть позволено работать на «передовой» в течение столь долгого времени. Однако Алиса просила у своих начальников все больше и больше доверять ее организации, что, соответственно, значительно повышало и ответственность, лишения и опасность для нее — ее главного инженера. Военные процессы, налеты и аресты, показные казни осужденных шпионов убедили некоторых из ее не слишком близких союзников в том, что настал подходящий момент, чтобы прекратить сопротивление. Но ни она, ни Шарлотта не собирались отступать.

До того рокового дня, когда Шарлотта получила два сообщения. Первое было подлинное, от Алисы, только что переправившейся в Голландию; в нем простым кодом сообщалось, что она в безопасности. Но другое, написанное незнакомым почерком, требовало, чтобы Шарлотта немедленно явилась в одну захолустную гостиницу — «ради Алисы».

В ловушке

Прочитав последнюю фразу, Шарлотта почувствовала, как заколотилось ее сердце. Что это значило? Только то, что агенты контрразведки наконец пронюхали о тесной связи между главными фигурами организации Дюбуа. Но Шарлотта смело отправилась в указанную гостиницу, боясь показаться трусливой или недоверчивой. Незнакомец, встретивший ее там и выдавший себя за беженца-бельгийца, не был ни бельгийцем, ни слишком хитрым немцем. Отказ девушки говорить с ним доверительно не остановил его, и он продолжал засыпать ее вопросами.

— Я не знаю никакой Алисы Дюбуа, — твердила она. После часового общения с настырным сыщиком Шарлотта позволила себе выказать раздражение. — Я вообще ничего ни о ком не знаю! Вы принимаете меня за кого-то другого. Я устала от разговора с вами — мне надо домой. — И ее отпустили.

Однако последнее слово оставалось за германской спецслужбой; и на другой день ранним утром три агента с револьверами в руках ворвались в квартиру Шарлотты, как если бы собирались накрыть целую банду преступников. Они произвели самый тщательный обыск и, хотя не нашли ничего подозрительного, велели Шарлотте одеться потеплее и увезли в тюрьму.

Новость об аресте агента быстро распространилась между товарищами Алисы. В Голландию было послано предупреждение. Алиса должна оставаться там, игра раскрыта! Но предостережение нашу героиню не застало. Она уже направлялась в обратный путь. Позднее она сказала друзьям, что это ее не остановило бы — она не могла бросить Шарлотту в беде одну.

Имя Алисы, в соответствии с записями в отчете, было упомянуто при допросе только одним лицом, ранее занимавшим весьма незначительное место в ее разведсети. Но эта мелкая улика, в сущности, решила дело.

«Эта Дюбуа возвратилась!» Немцы не удивились, узнав о ее появлении, поскольку в их многочисленных донесениях о деятельности Алисы она всегда характеризовалась человеком исключительной храбрости. «Пусть несколько дней побудет на свободе, но под нашим присмотром, — решили в штабе. — Улик против нее вполне достаточно. Не беда, если она еще больше запутается».

Потеряв возможность связаться со своей помощницей, попавшей за решетку, Алиса несколько дней вела себя с величайшей осмотрительностью. Однако на фронте шло большое сражение, и поэтому разведку нельзя было прекращать. Из Франции и Англии продолжали поступать срочные запросы. С особой осторожностью она отправилась, наконец, в Турэ; но там ее задержал патруль, и она была арестована.

Алиса и Шарлотта предстали перед судом под своими настоящими именами. По-видимому, германская секретная служба выведала о них все. Защищаться им было нечем. Обеих приговорили к смерти. Выслушав приговор, каждая просила помилования для другой. Будучи так долго партнерами, каждая стремилась в одиночку проделать свой последний путь.

Негодование, вызванное во всем мире казнью сестры милосердия Эдит Кавелл, заставило германские власти отказаться от казни этих двух женщин. Смерть им была заменена тюремным заключением: Алисе, как руководителю, — на 27 лет, Шарлотте — на 15. Обе мужественно встретили новый приговор, уверенные, что переживут ужасную войну.

Шарлотта, или Мария-Леони Ванутт, действительно пережила ее и, выйдя из тюрьмы, была удостоена множества почестей и орденов. Но Луиза де Беттиньи не выдержала лишений и скончалась в Кельне 27 сентября 1918 года, всего за 45 дней до перемирия, которое принесло бы ей свободу.

Глава 77Мата Хари