Три тысячелетия секретных служб мира. Заказчики и исполнители тайных миссий и операций

— Нам это известно. Но и в таком случае сумма слишком велика для простого подарка.

— Только не для меня! — возразила она.

Председатель суда переменил тактику.

— Из Берлина вы прибыли в Париж через Голландию, Бельгию и Англию. Что вы собирались делать в Париже?

— Моей настоящей целью было последить за перевозкой моих вещей с дачи в Нейи.

А зачем было ездить в Виттель? Хотя в полицейских донесениях указывалось, что Мата Хари самоотверженно и любовно ухаживала за потерявшим зрение капитаном Маровым, она сумела свести там знакомство со многими офицерами-летчиками.

— Мужчины, которые не служат в армии, меня нисколько не интересовали, — ответила она. — Мой муж был капитан. В моих глазах офицер — высшее существо, человек, всегда готовый пойти на любую авантюру и любую опасность. Если я любила, то всегда только военных, какой бы страны они ни были. Для меня воин принадлежит к особой расе, стоящей над цивилизацией.

Не замечая, что ее высказывание могло быть адресовано непосредственно ему, Сенпру холодно продолжил:

— Офицеры-летчики также заинтересовались вами и стали обхаживать. Как вам удалось разузнать их секреты, ничего не сообщив взамен? Вы наверняка выдали им места, в которых наши аэропланы высаживали наших секретных агентов. Благодаря этому вы погубили множество мужчин.

— Я не отрицаю, что, находясь в Красном Кресте, продолжала писать главе секретной службы Германии, который был тогда в Голландии. И это не моя вина, что у него была эта встреча. Но я ничего не писала о войне. Никакой информации от меня он не получал.

Свои отношения с солдатами она объясняла сочувствием; тогда как в других случаях оказывала свои услуги за деньги.

— Блудница — да, но изменница — никогда!

Когда ей напомнили о предложении стать шпионкой в пользу Франции, она слегка заколебалась; но затем сказала, что ей нужны были деньги, так как она хотела начать новую жизнь.

— Как вы могли быть полезны Франции?

— Используя для этого мои связи! Я уже сообщила начальнику Второго бюро точное место в Марокко, куда немецкие субмарины доставили оружие. Это было важно.

— Очень важно. Но как вы все это узнали бы, если бы не были связаны с немцами? — спросил лейтенант Морнет, комиссар правительства.

Захваченная врасплох, она помедлила, потом пустилась в довольно запутанное объяснение — насчет выведанных во время дипломатического ужина секретов, — потом оборвала себя, воскликнув:

— В конце концов, я же не француженка! У меня нет обязанностей перед этими людьми. Моя служба была полезной — это все, что я могу сказать. Я всего лишь несчастная женщина, которую вы пытаетесь заставить сознаться в том, чего она не совершала.

И поскольку Морнет продолжал задавать ей вопросы, она вытянула вперед обе руки в его сторону и с ненавистью выкрикнула:

— Это плохой человек!

Сенпру хладнокровно перешел к делу агента в Бельгии, для которого Мата Хари получила письмо и который впоследствии был расстрелян немцами. Танцовщица настаивала, что она ничего не помнит о таком письме.

Когда под конец ее стали допрашивать о ее пребывании в Мадриде и о тех 15 тысячах песет, которые она должна была получить в Париже по приказу немецкой разведки, она прибегла к старой отговорке: она была любовницей атташе в Испании, который руководил германским шпионажем — и этот офицер заложил в бюджет свои любовные долги вместе с государственными расходами на шпионаж.

Французская контрразведка ухитрилась внедрить своего агента, Марту Ришер, в германскую сеть точно для такой же роли. Будучи настоящей патриоткой, которая лишь притворялась куртизанкой — что для Маты Хари являлось профессией, — она переводила свои песеты в Париж, чтобы помочь скупым ассигнованиям, предоставленным ее шефом Ладу. Никаким другим способом она не могла бы завоевать доверие врага. А Мата Хари, наоборот, притворялась шпионкой, чтобы получить огромные деньги за свою любовь.

Признание H-21 виновной

Получала ли она денежные подарки как знаменитая куртизанка или жалованье как высоко ценимая шпионка — в обоих случаях деньги ей посылались на имя Н-21. Этот номер значился в перехваченном французами списке германских шпионов!

— Это то, кем вы являетесь.

— Но это неправда. Говорю вам, это плата за мои ночи любви. Поверьте мне, джентльмены!

Позже, когда немного пришла в себя, Мата Хари сделала свое последнее заявление:

— Учтите, пожалуйста, что я не француженка, и я имею права вступать в любые отношения, какие захочу. Война не достаточная причина, чтобы я перестала быть космополитом. Я из нейтральной страны, но мои симпатии на стороне Франции. Если вас это не устраивает, поступайте как знаете!

Показания свидетелей носили драматический и одновременно трогательный характер. Мата Хари позволили слушать все, что приводило в своих доводах обвинение. В ее пользу оказывали сильнейшее давление на суд влиятельные частные лица; но Франция в то время еще находилась под впечатлением агитации пораженцев и волнений на фронте, а также казни главных бунтовщиков. Шпионы и другие подрывные агенты в Республике не могли рассчитывать на снисхождение.